О, Господи!

Это была какая-то чертова ретро-станция, под звуки которой я еще добрых полчаса дико веселилась, лицезрея то, как четверо здоровых парней со всей страстью предавались самозабвенному кривлянию, похлеще любой бабской компании, и ни капельки этого не стеснялись, а даже наоборот. И слава Богам, что это наконец-то закончилось, потому что иначе меня бы просто порвало от смеха.

— Пацаны, до Нового года осталось две недели, а мы так и не решили, где отмечаем, — немного переведя дух спросил Ветров.

— Я — пас, если Агата согласится быть со мной, — выдал Громов, стрельнув в меня глазами, и мое сердце сладко защемило в груди.

— Агата, не соглашайся, он говнюк! — выдал Рома и троица вновь чуть ли не взвизгнула от веселья, — Ну а ты чего, Аверин?

— А я это…короче…я с предками.

И после этого ответа, все хором начали злостно улюлюкать и подкалывать бедного Яна, а я все никак не могла взять в толк, что к чему и почему. Но разобрать хоть что-то было невозможно такой стоял гвалт.

— Ты хоть, Стасичка, меня не бросишь? — спросил Ветров Гордеева и тот дурашливо потрепал его по щеке.

— Я подумаю…

Так, под шутки-прибаутки и бесконечную трескотню Ветрова мы и добрались до Москвы. А я все не переставала думать серьезно ли то, что сказал Демид и правда ли он хочет встретить новый, две тысячи двадцать второй год вместе со мной.

Глава 59

POV Агата

Как итог, дома я оказалась только поздно вечером. Пока всех ребят развезли по домам, пока заехали в уютное кафе и поужинали, пока нацеловались в машине вдоволь…Хотя, кого я обманываю? С Демидом Громовым невозможно было нацеловаться вдоволь, как бы я ни старалась.

Мы, наверное, в машине под моими окнами еще просидели бы черт знает сколько, если бы обеспокоенный родитель, а именно папа Веня, не прервал наш поцелуй и не поинтересовался, где меня нечистая носит.

— Буду через пять минут, — удрученно вздохнула я и отбила звонок, а потом подняла глаза на Демида и почти растворилась в этом звенящем моменте. Он словно оголенный провод бил нас наотмашь, а мы не могли с ним ничего поделать. Вот сейчас я должна сказать ему:

— Мне пора.

А он только прижмется своим лбом к моему и тихо выдохнет:

— Ненавижу это делать, Агата. Ненавижу расставаться с тобой.

А потом я выйду из салона его авто и оглянусь на звук хлопнувшей дверцы. И вот мы уже оба медленно бредем от калитки к подъезду, проходим мимо задремавшего консьержа, заходим в тесноту лифта и там молча обнимемся. Вот и все.

— Я заеду за тобой утром.

— Я буду ждать.

И вот уже металлическая коробка лифта увозит Демида вниз, а я так и не решилась переспросить его насчет празднования Нового года. А так хотелось, но я малодушно зачем-то позволяла себе думать, что может он просто пошутил. Зачем? Да я и сама не знаю.