Или не неожиданно — оказался же он почему-то на той дороге? Или они знали что-то? Да кто они? Он и его ментовское начальство?

Ага! Лилька и менты!

Две вселенные в разных галактиках, какие бы интересы у них ни были к мадам Ивановой, максимум, до чего их могут допустить, это расследовать воровство Лилечкиных перчаток!

Тогда кто — ФСБ? Служба безопасности одного из ее «папиков» или «папикова» конкурента? Или Лилька влезла во что-то шпионско-мафиозное или большую денежную игру?

Ой, вряд ли!

Единственное, что Лилька любит кроме денег, — себя, и данную драгоценную персону ни во что сомнительное она не втянет.

Это уж точно! Продать кого-нибудь, например Александру, это в три секунды, себя — ни за что!

Значит, продала. Кому? Для чего? За каким вообще хреном?

Она подумала еще, глядя в окно, повздыхала мысленно и, повернувшись к Ивану, попросила:

— А можно еще кофе?

— Да сколько угодно! — поднялся со своего места Иван.

«Спокойно, не торопи ее», — приказал он своему нетерпению, попутно радуясь возможности занять руки в ожидании оглашения ее решения.

То, что она что-то решила, было понятно.

Кофе сварился, Иван налил ей и себе в чашки, не спрашивая, добавил ей молока, сел и только тогда позволил себе вопросительный взгляд.

Под этим взглядом Санька неторопливо сделала несколько глотков, аккуратно поставила чашку на стол и, вздохнув, выдала свои соображения:"

"— Думаю, ты прав, Лиле надо задать вопросы, только делать это буду не я. Сейчас я пойду в милицию, напишу заявление, и пусть они разбираются сами.

И посмотрела на него невинным взглядом законопослушной гражданки, при любых непонятках, как и положено таковой, обращающейся в правоохранительные органы.

О как! Он был уверен, что вопрос с милицией отпадал по умолчанию за очевидностью его бесполезности. Неужели ошибся? В оценке госпожи Романовой, или ее умственных способностей, или последствий стресса, отразившихся на данных способностях?

— И что ты там скажешь? — внутренне раздражаясь, решил прояснить он ситуацию.

— Как что? Напишу заявление, что на меня напали и пытались похитить вместе с машиной, — пояснила она.

— И где доказательства твоих слов?

— Как где? Номер их машины, описание их внешности, я все сообщу, и у меня есть свидетель.

Ты же подтвердишь мои слова?

— Э, нет, это без меня! Я в изначально безнадежных мероприятиях участия не принимаю! — отказался Гуров.

— Как это без тебя? И почему безнадежных? — вознегодовала Сашка. — Ты же свидетель, можно сказать, участник происшествия!

— Саш, — пояснил он недовольно, — вот ты придешь и скажешь, что на тебя совершено нападение, я допускаю, что даже, возможно, у тебя возьмут заявление, хотя это весьма сомнительно, проверят номера их машины, установят хозяина, такого же законопослушного, как и ты.