Вот, скажем, математика — другое дело, ей не нужна точная, порой микроскопическая дозировка реактивов, тысячи экспериментов, чтобы найти правильное соотношение, — пиши свои формулы хоть где! А в химии все только в лаборатории! Поэтому если что и было у Германа Александровича дома, то только ход размышлений, наметки направлений опытов. Все отчеты, конечные результаты сдавались в единственном экземпляре в спецхран. Я работала с ним все время и точно знаю, что никакого наркотика он не синтезировал! А через год после моего ухода он умер. А Митрохин ушел на пару лет раньше меня.

— И тем не менее он утверждал, что такое описание было, и предоставил то, что смог сфотографировать.

— Да он мог сфотографировать что угодно и выдать это за синтез наркотика!

— Мог, — согласился Бур. — Но наш фигурант не тот человек, который примет что-то на веру. Он отдал эти записи нескольким специалистам-химикам, весьма известным и признанным, и они подтвердили, что это описание части синтеза. Нет только конечных и самых важных данных. Кстати, наши химики тоже смотрели, даже восхищались неординарностью решения, и подтвердили выводы тех специалистов. Видите ли, можно было бы предположить, что это иной опыт, но к формулам прилагался лист с описанием, какие именно воздействия производит данный препарат на человека. Полное описание.

— А я могу посмотреть эти записи? — спросила она.

— Да.

Лев Петрович достал из ящика стола и протянул ей тоненькую папочку. Сашка углубилась в изучение. Мужчины переглянулись и молча ждали. Она просмотрела все быстро и вернула папочку Буру.

— Что скажете? — живо поинтересовался Лев Петрович.

— Это может быть какая угодно разработка, некий ее этап. За неимением конечных данных утверждать, что это синтез наркотика, нельзя. И еще раз повторюсь — Герман Александрович не синтезировал наркотик.

— А почему вы в этом так уверены? Он бы вас посвятил, если бы все-таки сделал этот синтез?

Сашка даже задумываться не стала, ответила сразу:

— Не в этом дело. У Германа Александровича была масса гениальных идей и задач, у него времени в сутках не хватало, чтобы все это осуществить. И тратить свое время на ерунду, а синтез наркотика, если только это не имело медицинской направленности, он считал глупостью и ерундой, он не стал бы никогда! К тому же мы все знали, что именно разрабатываем. Вы представляете себе, что академик становится с нами в ряд к лабораторным столам и разрабатывает наркотик?

— То есть вы категорически отрицаете такую возможность?

— Уверяю вас, Кохнер не синтезировал наркотик!"

"— Но откуда-то же у Митрохина появились эти записи, и он убежденно доказывал, что это именно Кохнер разработал.

— Думаю, что та часть формул, которой вы располагаете, и врачебный эпикриз из разных опер.