Я могла бы даже дать Давиду клятву, что он больше никогда от меня не пострадает. Больше никогда не увидит.

— Я клянусь…

— В чем ты клянешься, Кристина?

На его лице будто брезгливость. Ко мне ли, или к моему новому имени — большой вопрос.

— Клянусь, что если ты меня отпустишь, то я больше не потревожу тебя. Я исчезну.

— На хрена мне такие условия, красивая? — пренебрежительный ответ.

Я тревожно погладила живот — почти незаметно, осторожно. Давид в ярости, а я ведь беременна. И он об этом, конечно, не знает…

Иначе бы Давид смотрел на меня с еще большей ненавистью.

К счастью, в темноте не виден мой живот.

Но если он сделает еще один шаг… никакой сделки не будет.

— Твоя выгода в том, что ты больше не будешь ждать от меня удара в спину. Я уеду. У меня даже куплен билет.

— Куда собралась?

Я вскинула удивленный взгляд. Мои слова не понравились ему: Давид сощурился, задышал тяжелее, его ноздри опасно раздувались. Я рассчитывала на сделку, которая ему подойдет.

Но получила обратное. Я разозлила зверя.

— За границу, — я была честна, — я больше не с Домеником. Каждый сам за себя.

— Да что ты говоришь? — Давид ухмыльнулся.

Он не был удивлен. Значит, следил за нами и понял, что я в бегах. Но следил только последние дни, на которые я ушла из роддома, иначе бы он знал, что я беременна.

Значит, Эмин хорошо нас прятал.

Я закашлялась: Давид вытянул сигарету из пачки и спустя несколько секунд затянулся.

Нельзя. Вредно. Опасно.

Но Давид ни о чем не знает, ему все можно.

— Послушай, оставь меня в живых. За мной ведь Эмин стоит, и если ты убьешь меня в его городе…

— Заткнись.

Давид сделал шаг, и я перестала дышать.

Угрожать было глупо, но я шла ва-банк.

— Не угрожай мне другим мужиком.

Не делай этого… Жасмин. Не то пожалеешь.

Он выдохнул это мне в лицо вместе с едким дымом. Я поморщилась и отвернулась, максимально вжимаясь в стену. Еще немного, и он все узнает: я едва не плачу от сильных толчков.

И что-то еще происходило внутри, но от страха я не могла понять, что меня тревожило. Мне бы не родить сегодня, а остальное переживу. Правда? Но они так толкаются… Божечки.

— Ты искал меня и нашел, чтобы убить меня? — спрашиваю тихо как подытоживаю.

— Свидетели долго не живут.

Я кивнула.

Я лучше Давида знала, сколько они живут.

— Мы можем договориться, Давид. Я клянусь, что исчезну. Мне больше от тебя ничего не нужно.

Щелчок. Предохранитель снят.

Я поздно понимаю, что такие, как он, на клятвы не рассчитывают.

— Ты так ни хрена не поняла, Жасмин. Или Кристина? Как к тебе обращаться?

Давид раздражается: больше курит, чаще матерится. Поджимает губы.

Свет луны заливает спальню едва. Если бы Давид узнал о моем положении, конечно, он бы не причинил мне боль.

Моя беременность — мое спасение. Я не позволю этому зверю совершить ошибку.