Я заметила в руках Давида ключи, а на двери снаружи — замок.

Пазл сложился.

Меня бросило в дрожь.

— Ты запрешь меня здесь? Как пленницу?

— Я должен уехать. По работе.

Я покачала головой: Давид не по работе уезжает.

Он поедет по следам Доменика. Давид предрешил судьбу своего врага.

От этой мысли сильно вспотели ладони. Давид не подходил ко мне — держался на расстоянии. То ли в целях безопасности, то ли, вспомнив нашу горячую ночь, боялся притронуться ко мне, чтобы не сорваться.

Он ведь для этого меня себе оставил.

Не вернул Доменику.

Не сдал властям.

А себе оставил… чтобы поразвлечься со мной в постели месяц или три.

Он даже знать не знает ту девочку, которую хоронили вместе с ее семьей.

— Ключи есть только у меня, — прохрипел Давид низко, — мои люди будут охранять квартиру снаружи. К тебе и близко никто не подойдет.

— Здесь есть прослушка, — догадалась я, — или камеры. Я права?

— Мне это не нужно, — Давид скривил губы, — не занимался такой херней и не буду.

Давид был честен. Он играл прямо, не мухлевал.

Хлопок двери.

Поворот ключа.

Я слишком поздно бросилась к выходу из собственной тюрьмы.

— Ты не имеешь права! Выпусти меня!

Когда я осталась одна, сердце понеслось вскачь.

Я закричала и сильно ударила по двери.

— Давид! Давид!

Я дергала ручку, звала на помощь, била ладонями по двери, но в итоге осталась без сил.

— Ненавижу тебя, Давид! — простонала изо всех сил.

Усевшись на пол, я огляделась.

В комнате была кровать, холодильник и шкаф со столом. На единственном окне, конечно, решетки, а этаж выше десятого.

Здесь была даже еда на случай, если Давид не объявится дольше, чем через сутки.

Сердце сделало удар: он ушел по следам Доменика.

Значит, Давид просчитал вариант на случай, если он не вернется.

Возможно, ключи есть еще у кого-то — например, у Алероева.

Я облазила всю комнату и обыскала все вещи и каждую полку, но не нашла ничего: ни камер, ни прослушки.

С трудом сняв с себя колготки, я извлекла оттуда телефон. От длинных передвижений его кнопки впечатались в кожу стопы.

— Боже, как больно, — простонала тихо.

Все время после аэропорта я старалась ходить так, будто не прятала телефон между обувью и ногой. Это было чертовски неудобно, но оно того стоило.

— Доменик слушает.

— ДомЕнико, — процедила я, — это твое настоящее имя.

— Я знаю, что ты указала на мою фотографию. Идешь против своего учителя, Кристина?

Я замерла.

Он ни разу не называл меня этим именем.

Доменик угрожал, я сразу поняла.

— Авария — твоих рук дело?

— Поблагодаришь меня позже. Сейчас твоя задача заставить Давида поверить тебе.

— После того, как я пустила ему пулю в сердце? Ты слишком многого хочешь, Доменик.

— Ты слишком много можешь, девочка. Давид уже наркоман, и ты — его наркотик. Как только он расслабит хватку, дай мне знать.