— Имя тоже? Расскажи мне, кто он такой.

Я нырнула пальчиками под лацканы пиджака, пригладив приятную ткань. А затем подняла глаза и медленно провела ладонями по напряженной груди.

Мне хотелось успокоить зверя, приласкать…

Мне хотелось узнать больше о моем Монархе.

И когда Давид это понял, он с силой опустил моего руки, запрещая касаться его.

— Довольно, девочка. Ты больше никогда его не увидишь. Я сотру память о нем из твоего сердца.

— Значит, все-таки убьешь меня? — я иронично усмехнулась.

И тихо вскрикнула. Давид обхватил мои запястья и дернул на себя.

Оказавшись вблизи, я посмотрела на его губы — они умели иронично изгибаться, насмешливо смеяться и искажаться в зверином оскале.

С таким мужчиной каждая хочет целоваться… почему Давид выбрал меня?"

"Я выстрелила в его сердце, обосновала это любовью к другому, но Давид по-прежнему выбирает меня. Хочет меня. Забирает с собой в Москву и даже не отдал меня псам Романа.

— За что ты мне далась?

В его словах — горечь.

Я прильнула к стальной груди, уткнулась носом в жесткую шею и вдохнула его запах.

Я других мужчин не знала.

Не знала, как пахнут другие… я только Давидом дышала.

— В чем проблема быть обычной женщиной, Жасмин?

Я поцеловала его в шею — туда, где лихо билась жилка. Давид тяжело сглотнул, кадык дернулся, а глаза повязли во тьме.

В ответ на мои поцелуи Давид крепче вжал меня в стену.

Он наказывал меня за лживые ласки.

— Даже в эту гребаную минуту ты лезешь в мои штаны, чтобы выцепить пушку! Я бы дал тебе все, сука. Дал бы больше, чем мог дать он.

— Проблема в том, — я облизнула враз пересохшие губы, — что нормальная тебя бы не заинтересовала.

Меня спас звонок.

Давиду позвонили сообщить, что Роман разбился на машине. Фура превратила его седан в груду металла. Скорость была огромная, шансы на выживание — заведомо стремились к нулю.

Это произошло на трассе, ведущей к кладбищу.

От многочисленных повреждений Роман скончался на месте.

Я похолодела: кто мог подстроить аварию?

— Для меня это тоже новость. Поверь мне, Давид, — попросила я.

Он покачал головой — в стечение обстоятельств никто из нас не верил. За нами явно наблюдали.

— Ты потеряла мое доверие, Жасмин.

Я кивнула: это было ясно по охране, караулившей меня за дверью. Я теперь под присмотром, и все события — на моей совести.

— Почему ты не сдашь меня властям? Больше нечего скрывать: я не буду с тобой. Для чего я нужна тебе?

— Со мной ты будешь, Жасмин. И ни с кем больше. И уж тем более, — Давид скривился, — ты не будешь с ним.

— Ты не посмеешь…

— Что именно? Не посмею отдать тебя чужому женатому мужику?

Он толкнул меня в сторону кровати. Перечить было страшно, поэтому я не сопротивлялась и послушно села.