Но я знала, что позже он обязательно посмотрит камеры и поймет, что его головорез не врал.

А пока я выиграла себе время.

И оружие из его арсенала.

Я пошла ва-банк, потому что у меня не было нескольких недель, которые мне обещал Монарх. Давид сказал, что как только он меня возьмет, тут же от меня избавится.

Но он не учел одного.

Я избавлюсь от него первая.

— Вадим, как будут новости, найди меня, — велел Давид.

— Береги себя, Дава, — кивнул он.

Мы сели по машинам. По напряженному лицу Басманова я поняла, что масштаб проблем был куда больше, чем я себе представляла. Вместе с Давидом попала и я, и вот парадокс: остаться с убийцей теперь казалось куда более безопасным решением, чем остаться без него.

Мое внимание привлекла дорожная сумка. Давид бросил ее назад, и металлический звук сильно ударил по мне. Оружие, поняла я. Небольшая доля. Давид собирался на задание — деньги зарабатывать.

Мы резко тронулись с места, покидая Аргентум.

— Куда дальше? Как ты собираешься возвращать ему долг?

— Мои заботы, — коротко ответил Басманов.

Я замолчала. Его долги — мои долги тоже. Надо подумать, как быть дальше, а для этого надо попасть домой.

— Куда ты везешь меня? Домой?

— В лес, — невозмутимо ответил Басманов, — ты же не думаешь, что я поверил тебе там, в клубе?

Я тяжело сглотнула и отвернулась. Показывать свой страх было нельзя. Я старалась себя успокоить: ему нет смысла убивать меня сейчас.

— Я просто защищал тебя. Но я не слепой.

— Почему ты защищал меня?

— Скоро узнаешь.

Мою руку грел металл. Я поглаживала его в кармане, а палец то и дело ложился на спусковой крючок — я представляла, как сделаю выстрел.

В него.

Я все так же сильно ненавижу тебя, Давид Басманов.

Каждая частица моего тела пропитана этой ненавистью, а ты же в упор не видишь.

Ослеп от желания.

От проблем.

От собственного величия ослеп.

— Ты слышишь меня, девочка? — угрожающий тон навис надо мной.

Я распахнула глаза. Мы уже не ехали — стояли у обочины в смертельной тишине. Вокруг был только лес, как он и обещал.

Сколько мы ехали сюда? Сколько я сидела вот так — задумавшись о прошлом? Я слышала, как он кому-то звонил, но была в абсолютной прострации.

К счастью, Давид принял мое состояние за другое:

— Влюбленная дурочка, — усмехнулся он.

И погладил меня по щеке.

Так нежно, что я ее даже не ощутила. Нежность не ощутила. Только прилив ненависти и… боли.

Каждое его касание переплеталось с картинками прошлого.

— Сними розовые очки, малая. И не вздумай влюбляться в такого, как я.

— Иначе что?

— Иначе убью.

Черные глаза не отпускали меня — они все терзали душу ненавистью и не отпускали.

Если бы он только знал!

Какой смерти я ему желаю. Безысходной, страшной, мучительной.

И кого на самом деле я любила.

Если бы он знал — он бы непременно захотел убить меня.