Я словно новый воздух вдохнула, когда выбралась на улицу. В город. В мир.

Появилась надежда, что все будет хорошо. О Давиде при этом я старалась не думать — за дорогой слезы чреваты аварией.

Мой первый рабочий день прошел как в тумане. Меня приставили к хорошему терапевту, женщина была терпеливой с пациентами и ко мне отнеслась как к дочери.

Я быстро влилась в рабочие будни, только пока не привыкла ко вторым сменам. Ездить по вечерам становилось тяжелее — дороги заметало снегом, которые не успевали чистить. Снежные заторы, аварии — все это приводило к тому, что я оказывалась дома в десятом часу вечера и старалась сразу сменить няню или Полину.

Все шло нормально. Я училась дышать полной грудью и водить. Почти не плакала ночами, когда Эльдар в очередной раз отказывал мне в связи с Давидом.

Еще он нагло врал, что Давид сам так велел. Что он сам не готов говорить со мной по телефону.

— Достаточно того, что я говорю тебе, — неуклонно отвечал Эльдар, — мой сын жив. У него все хорошо.

— У него? А у нас будет хорошо? — сдерживая слезы, смотрю прямо ему в глаза.

Взрослый мужчина, но такой жестокий. Седые волосы, выгоревшие глаза и ни капли добра к окружающим.

— А ты уже определилась, зачем тебе нужен Давид? — пренебрежительно спросил Эльдар, — если у вас любовь, то все образуется. Если судьба, то сложится. Займись детьми, Жасмин. Слезами меня не проймешь, ты уяснила?

Вытерев слезы, уяснила. И выбежала из его кабинета.

Это был последний раз, когда я просила (нет, умоляла) Эльдара связать меня с Давидом.

В тот вечер мне хотелось послать Эльдара к черту и сильно поругаться с ним, но с утра нужно было вставать и ехать на работу.

Работа меня спасала.

Приводила в чувства.

Глаза почти не болели от слез, а руки все реже писали письма, которые мне некуда было отправить. В свое время я не поинтересовалась у мужа, где именно находилось его родовое гнездо, и писать мне было некуда.

Будучи одной, я поняла, что почти ничего не знаю о своем муже. Только рисунки с его изображением хранились на полке возле вечно пустой кровати.

Я даже не ревновала его. Я просто хотела, чтобы он вернулся.

Чтобы сказать, что я все поняла — я люблю его.

А женщины… о них я бы спросила потом.

Это же болезнь — я ведь, и правда, с другими не смогу.

И однажды муж вернулся.

Письмом. Сообщением.

Я прогревала автомобиль возле медицинского корпуса, усиленно работали дворники. Ну и метет же сегодня вечером.

Я достала телефон, чтобы позвонить Полине и сказать, что задержусь, когда увидела на экране неизвестный номер.

Открыв файл, увидела фотографию. Красивую.

Боже!"

"На фотографии были огромные поля. Виноградники, а еще там тепло и солнечно.