— Отец построил дом не так давно, поэтому они ничьи. Но здесь жил я, когда приезжал погостить к родителям, а в другой комнате жили Рустам с женой. Они здесь частые гости. Раньше комнаты были раздельными, отец потрудился к твоему приезду.

Я подошла к другой двери — там гардеробная. Никогда бы не подумала, что буду жить здесь. Моя судьба… она не должна была стать связанной с этой семьей.

Не должна была.

Я повернулась к Давиду.

— Ну, а та комната для тебя? Так?

— Нет. Для детей и няни.

Я вспыхнула.

— Ты выходишь за меня замуж. У нас дети. Я не вижу здесь ничего, что могло тебя смутить, — заявил Давид.

Я отвернулась и перевела тему на более волнующую меня:

— Какое имя ты дал нашей дочери?

Давид улыбнулся краем губ, заставив меня изрядно понервничать.

— Ясмин. В переводе оно означает — «цветок жасмина».

— Красивое…

— Нравится?

Давид подошел ближе, склонился надо мной и посмотрел в упор в мои глаза. Его такие темные — одному Богу было известно, о чем он думает.

— Нравится. У него тоже есть интерпретация на итальянском?

— Не совсем. Но есть приближенное к Эмилю. Если будет нужно, она будет зваться по брату.

Тяжело.

Горько.

Неожиданно.

Давид ждал от меня смирения, но его не было.

— Это лучше, чем если бы ты назвал ее Жасмин, — сказала я искренне.

— Я решил, что это имя принадлежит тебе.

Я осторожно выдохнула, опустив взгляд на его грудь. Она наверняка горячая, раньше я прикасалась к ней в порыве страсти, а теперь боялась.

Боялась стать женой жестокого человека.

И ночей с ним до дрожи боялась. Взгляд Давида — голодный, жадный, ревнивый — обещал бессонные ночи.

— Жасмин.

— Да?

Я подняла глаза, шумно сглатывая.

— Если ты когда-нибудь захочешь рассказать о той Кристине, я выслушаю.

Я отшатнулась от Давида, распахнув глаза.

Ни за что.

Не будет той истории. Давид никогда не узнает о ней. О Новосибирске. О моих родителях.

Это останется моей тайной.

— Нет. Мне нечего тебе рассказать.

Давид кивнул, пристально посмотрев мне в глаза. Ощущение, будто он знает больше, чем должен, не покидало меня.

Но это невозможно. Если я буду молчать, Давид ничего не вспомнит и ничего не узнает.

— Хорошо. Я дам тебе время, чтобы привыкнуть к новому статусу. До нашего брака я буду спать в другой комнате.

— Жасмин, — поправила я.

— Конечно. Жасмин.

Давид ушел в детскую. Сколько он там пробыл — я не помнила. Мне тоже безумно хотелось побыть с детьми, тем более, что они проснулись, но пока с ними был Давид — я не подходила.

Только когда он совсем покинул комнату, я бросилась к кроваткам. Няня оказалась понимающей и вышла из детской, ожидая, когда можно будет снова вернуться к своим обязанностям.

Я позвала ее совсем скоро с нестандартным вопросом:

— Они проснулись.