Мне самому не прельщает мысль пустить в свой дом девушку, которая ненавидит моего сына. Проблем у меня хватает.

— Через некоторое время?

— Мне нужно полгода для формальности. Чтобы общественность успокоилась. Чтобы все тихо и мирно. Сейчас мы договорились?

Я кивнула.

Выбора они мне не оставили. Оба. А уж полгода в качестве собственности Басмановых я переживу. Главное, что у меня не отберут детей и, наконец, позволят их увидеть.

— Есть еще условие, — сказал Эльдар тихо и подошел.

— Говорите.

— Давид не должен знать о нашей сделке. Все сделаем быстро. Он будет в ярости, но я попробую сдержать его пыл.

Эльдар развернулся на пятках. Только что мы заключили сделку, выгодную нам обоим. Эльдар сказал, что я смогу видеть детей и после развода только с условием, что жить мы будем в его особняке.

Как же все запутанно — совсем не так, как я мечтала все эти месяцы. От семьи Басмановых мне теперь век не отделаться.

— Мы поговорили, — донеслось из коридора.

Эльдар прикрыл за собой дверь. Неплотно — так, что я все слышала.

— Я говорил с лечащим врачом, завтра ее выпишут.

— Хорошо.

— Перевези ее вещи в наш особняк.

Свадьбу организуем в начале сентября, остальным скажем, что расписались давно и ждали родов.

— Что это значит?

— Согласие есть, — объявил Эльдар, — через две недели возьмешь ее в жены. А пока детям нужна мать, отведи ее к моим внукам. Чтобы не передумала соглашаться.

Глава 27

Давид приезжает следующим утром. Еще из окна своей палаты я вижу, как резко тормозит его автомобиль. Он всегда вел машину агрессивно, но сейчас он буквально ворвался на территорию учреждения.

Хлопнул дверью, направился ко входу.

Я отсчитывала минуты до этой встречи.

Вещи были давно собраны, рекомендации даны врачом. Меня отпустили сегодня. Осталось увидеть малышей и прижать их к груди. У меня не было возможности сделать это раньше.

Дверь за спиной резко открылась.

— Давид?

Я обернулась. Лицо у него было более чем взволнованным.

— Ты готова? — уточнил он.

Я кивнула. Давид взял мою сумку с вещами и позвал за собой.

— Идем, моя девочка.

Моя девочка…

Интересно, где сейчас Маша? Пока мы шли в неизвестном мне направлении, я вспомнила о ней. Я ведь даже не попрощалась с этой девушкой. Давид говорил, что она спасла мне жизнь.

Как именно — я не знала, но мне хотелось поблагодарить ее.

— Сюда, к лестнице, — велел Давид.

Я повернула за ним.

Руки задрожали, окутанные волнением. Чем ближе мы подходили к детскому отделению, тем быстрее билось мое сердце в предвкушении. Мне нельзя было нервничать, знаю, вот я и пыталась занять себя разными мыслями: о Маше, о скором браке с нелюбимым мужчиной…

Этажом ниже, в детском отделении плач был повсюду. Я так не привыкла к этому, что не знала, куда мне смотреть и что думать.