Уверен, он приедет с людьми и вопросов на посту не возникнет. Надо будет, он за меня горой встанет и всех к стенке прижмет.

Когда его женщина была в беде, я именно так и поступил.

— Ее увезли сюда!

Маша кивнула на белую дверь в самом конце коридора. Она едва поспевала за мной. Отчаянность и страх были написаны на лице девушки, но под прицелом я ее все равно держал — слишком высока цена доверия.

— Иди вниз, — велю Маше, — встретишь доктора и приведешь сюда. Будете на пару роды принимать. Поняла, Маша?

Она кивнула и побежала назад, к лестнице.

Я будто не в роддоме находился, а к самому дьяволу спустился.

За Жасмин.

Дверь была ожидаемо заперта. Все решает один выстрел, после которого замок приходит в негодность. За дверью послышались крики, когда я вошел, увидел двоих в белых халатах. Панина и еще одна.

— Кто вас сюда пустил?! Немедленно покиньте бокс, идут роды!

— Завали, — прорычал тихо, минуя Панину.

Оружие действует волшебным образом — заставляет всех оставаться на своих местах. Наступила гробовая тишина.

Когда я подошел к Жасмин — к бледной Жасмин с влажными волосами и синими губами, то немного поплыл.

От огня в груди — болючего, сжигающего.

Ей было плохо.

Если так можно описать состояние умирающей женщины. Моя девочка. Бледная, почти серая. Оставил на несколько часов, а ты здесь без меня умереть решила?

Не выйдет у тебя ни черта.

— Жасмин? — я тяжело сглотнул, смотря на нее такую. Почти неживую."

"— Поздравляю, господин Басманов. Вы стали отцом.

Я бросил взгляд на Панину. Она улыбалась, когда перед ней умирала женщина. Я был далеко не ангелом, и делал вещи похуже. Но люди в моих заказах не были безвинными в отличие от Жас.

— Нам удалось сохранить жизнь детей.

Они в соседнем боксе, но будьте уверены: их жизни уже ничего не угрожает.

Я повернулся к Жасмин.

Ее лицо было неестественно бледным. Еще дышала, но будто ничего не видела и не слышала. С ней рядом были не врачи — гиены. Мрази, ожидающие, когда прервется жизнь только что родившей женщины. Я видел в их глазах деньги, деньги, деньги.

Я бы даже запихнул им бабки в рот и заставил бы их жрать.

Если бы у Жасмин было лишнее время.

— Какого хрена ты стоишь, док? Спасай ее, — процедил я.

Взгляд Паниной забегал. Я встречал гнилых людей, но гнилых врачей — еще не доводилось.

Она поняла, что у нее проблемы — либо делать как я говорю, либо пулю в лоб.

Я кивнул и недвусмысленно вытащил оружие. Два шага, и дуло упирается в ее блондинистую голову. Вторая девчонка вскрикнула от испуга, с ней разберусь позже.

— Ты вернешь ее к жизни. По-хорошему или по-плохому.

— Я спасла ваших детей!

Я недобро прищурился:

— Ты еще не поняла? За нее, — я ткнул в Жасмин пальцем, — я пристрелю здесь каждого. И не сяду ни на один сраный год. Тебе известно, кто я.