Но он тоже стремился помочь и уберечь, защитить других. Так, как считал нужным и видел сам. Он знал и понимал многое. Постоянно учился. Он мог, кажется, все на свете. Он не умел только одного – прощать. Я знал, прекрасно понимал, что и меня отец не простит. Только это нисколько не меняло того, с какой бережной любовью я хранил в сердце его образ и многие его слова. Пусть даже у нас с ним оказался совершенно разный дар Мейет. Он смотрел на смерть и не видел там ужаса, только покой и отдых для ушедшего. Я держал в руках саму жизнь, ее фундаментальный принцип. Тот же покой, но дарованный нам, существующим еще в этом мире. Надеюсь, ты счастлив в Чертогах Вечности, папа, даже несмотря на то что вынужден наблюдать в поступках своего сына. Однажды, когда мы встретимся вновь, ты, возможно, выслушаешь и поймешь меня. Не простишь, я знаю, я уже с этим смирился. Но хотя бы услышишь. И сможешь поверить, что я не предал каждый из твоих идеалов – многие из них и сейчас со мной, моя опора и моя сила. Что мне все еще важно, и наша деревня, и моя семья, и ты сам. Я не хочу терять вас, не хочу забыть и перечеркнуть прошлое. Только, глядя на сияющие искренним восторгом лица своих новых сотто, на их детские, такие безграничные азарт и любопытство, я не могу допустить того же, что произошло однажды с нами. Какой бы покой и отдых ни обещала смерть. В моих руках жизнь, в них будут после и все их жизни. И я сделаю все, чтобы защитить свой народ так же, как когда-то сделал это ты, папа. Просто у нас оказались разные способы. Ты выбрал только клинок, пытаясь спасти близких. Я – меч и Нити.

А теперь я смотрел на трактат, первый трактат о даре Мейет, аккуратно и тщательно заполняемый очень важными, очень нужными словами о Пустоте. Словами на моем родном языке, на наречии юга. И мне было сейчас совершенно наплевать на любую причину, по которой Анха избрал именно этот способ говорить о черных Нитях. Я был счастлив. Потому что это – тоже часть моей семьи. Неизменная, общая, делающая меня куда ближе к ним, несмотря на все происходящее. Крошечная деталь, совершенно, уверен, незначительная для предков, но невероятно важная для меня. То, словами какого языка на первой странице трактата было написано: «Севойо Анха, Великий Маг-Ассаден, школа Мейеден».

– Аккари. – Мастер поднял на меня глаза от записей. – Ты докладывал ранее, что сообщил Шаану о Пустоте. Вы продолжаете обсуждать взаимодействие Нитей?

– Да, севойо, – кивнул я. – Мы пытаемся разобраться и придумать способы объединить плетения без угрозы для мага с коконом.

– В каком ключе? – Анха приподнял бровь.

– В качестве… боевой магии, – сглотнув, сознался я.