Видеть все Нити он не мог, а значит, смотрел моими глазами на то, как отвечают стихии на изменения в плетениях Пустоты. Моими же глазами смотрел и на собственный кокон, размышляя, как именно влияют на него черные Нити. Последствия неверного обращения с Пустотой мастер так же хотел записать в трактат. Предупредить и уберечь. Я знал, слишком хорошо уже знал, что он – величайший защитник ткани мироздания. Но в первую очередь Анха был человеком, которого волновали жизни и благополучие людей. Их, точнее, нас всех Великий Мастер защищал и уберегал, не жалея для этого ничего, включая собственную безопасность. Если можешь помочь – не отказывай в помощи. Он сам жил этой фразой, она была всем его существом. Для меня он был ярчайшим образцом этой мысли, самым главным и неопровержимым доказательством ее истинности. А еще – примером для подражания. Я невольно, как и Шаан, очень стал хотеть соответствовать образу отца. Правда, его отца. Но я прекрасно видел и понимал, откуда в ассадене это взялось. Я бесконечно гордился знакомством и возможностью учиться у Анха. Не из-за статуса старшего ученика Великого Мастера, плевать мне было на этот статус. Для полезных связей у Элледа есть Рицико, мне они глубоко неинтересны. А вот возможность лично общаться, лично узнавать что-то новое от такого человека, как Анха, спасшего уже многих, и меня, к слову, там, за границами, и теперь стремящегося спасать даже здесь, в собственном кабинете, – одна только возможность этого была прекрасна так, что не передать словами."

"О собственном отце я также не забывал. Теперь, когда Пустота была в безопасности, а души моей семьи отомщены, папа снова стал для меня тем, кем был всегда. Не болезненным, полным ужаса и тоски воспоминанием. Не мучительным стыдом за то, что я сделал со всем, чему он меня учил. Он стал светлым образом человека, на которого я тоже во многом хотел походить. Справедливым. Умным. Верным. Сочувствующим. Он подарил мне черные Нити, научил не бояться их, пусть и видел в них, в Мейет, саму смерть. Научил быть преданным Пустоте, заставил сам, лично, верить в то, насколько важно ее беречь. Да, он думал, что в черных Нитях сосредоточено ровно противоположное жизни, которой в итоге они оказались. Но потому и говорил. Потому говорили и остальные. Потому что там, в Чертогах Вечности, нет ничего жуткого. Потому что не страшно покинуть мир, не страшно идти дальше. Каждый имел право видеть красоту Мейет, ее хрупкость, ее покой. Каждый имел право на утешение. О себе и о тех, за кем она пришла. Потому что многим, очень многим от вида черных Нитей становилось легче, проще принять неизбежное или расставание. Да, мы с ним были не во всем согласны. И много спорили, уже в конце его собственного пути.