Довольно по-хэдденски, надо сказать. Недостает только решимости, верно? И один разговор у костра подобного не вылечит, Найт.

– У меня же еще есть время научиться, мастер Рицико? – уже без улыбки, печально уточнил я.

– Нет. – Он качнул головой. – Времени у нас никогда нет. Но я скажу тебе кое-что, между нами, о чем не должен знать никто, кроме мастеров, а ты высечешь это в своем сознании нерушимой истиной, договорились? И никому не сообщишь, откуда услышал, конечно же. Иначе узнаешь последствия нарушения договора хэдденов.

Я сглотнул, рассматривая его через костер. Последствия я и так знал – весь Восток от центра до самой глуши знал, что значит хэдденский договор. И что бывает с теми, кто его нарушит. Но все-таки в конечном итоге я заставил себя кивнуть.

– Личные интересы не должны стоять выше интересов Дома, Найт, – дождавшись моего согласия, с усмешкой произнес Рицико. – Раз уж ты притащил к нам свою шестую Нить, тебе и нести за нее ответственность. И я как второй в Элледе после Анха вполне способен тебе подобную обязанность даровать. Учись теперь, но помни, что именно с тебя спросят за Пустоту так же, как с меня за Воздух или с Найши за Воду. Мы поняли друг друга?

Я, прикрыв глаза, глубоко вздохнул, пытаясь оценить только что сказанные слова, словно пробуя их на вкус. И на значимость. Но я слишком хорошо понимал, что мои прекрасные черные Нити нигде не будут в такой безопасности, как в Элледе. А значит, именно там мне и следует их защищать. Я снова посмотрел на Рицико, в его очень сейчас серьезное лицо, и спокойно повторил:

– Личные интересы не должны стоять выше интересов Дома.

Хэдден довольно зажмурился и кивнул, полностью удовлетворившись моим ответом.

Глава 3

Большую часть дня мы проводили в дороге. Я ехал с Анха на его лошади, но мастер редко говорил со мной, особенно в пути, был сосредоточен и задумчив. Вопросов о Пустоте я от него не слышал вовсе, как и от остальных. Думаю, Анха просто решил, что все это ждет до Элледа, а другие приняли за единственно возможную истину то, что с новой Нитью станет разбираться Великий Мастер, и оспаривать подобного не имели ни права, ни желания. Даже Рицико.

После разговора той ночью у Суурха хэдден к теме нашей беседы не возвращался. Он подшучивал надо мной, как и над остальными, был вполне дружелюбен, крайне полюбил называть меня учеником Великого Мастера и, кажется, перестал интересоваться черными Нитями просто-таки совершенно. Я понимал, что сейчас Рицико от меня не требуется ровным счетом ничего, кроме верности Анха.