Ты…

В мгновение ока он оказался рядом с ней, схватил ее за плечи и поставил на ноги.

– Я не стану делать это! - вопил он и тряс, и тряс ее, затем переставал, затем снова тряс и тряс. - Я не могу стать им! Я не стану им!

Она не могла говорить, не могла вымолвить ни слова и не знала, что делать.

Не знала, кто этот человек рядом с ней.

Он перестал трясти ее, но пальцы его по-прежнему впивались в ее плечи, и он не сводил с нее глаз, блестевших, как ртуть, и таивших в себе какой-то ужасающий и печальный огонь.

– Ты не можешь требовать от меня этого, - выдохнул он. - Я не могу это сделать.

– Майкл? - прошептала она. Ей послышалось что-то чудовищное в его голосе. Страх, вот что. - Майкл, пожалуйста, отпусти меня.

Он не отпустил ее - видимо, он ее просто не слышал. Вид у него был потерянный, - казалось, он где-то далеко-далеко от нее, недосягаемый для ее слов.

– Майкл! - повторила она. Голос ее стал громче, в нем зазвенела паника.

И тут внезапно он, как она и просила, выпустил ее и сделал нетвердый шаг назад, и на лице его отразилось отвращение к самому себе.

– Извини, - прошептал он, не сводя глаз со своих рук, словно это было нечто чужеродное. - Извини.

– Я лучше пойду, - сказала она. Он кивнул:

– Да.

Франческа потихоньку направилась к двери."

"– Я думаю… - Она смолкла на полуслове и вцепилась в дверную ручку так, будто в этой ручке и заключалось ее спасение. - Я думаю, что нам не следует встречаться какое-то время.

Он кивнул.

– Быть может… - Но больше она ничего не сказала. Она не знала, что сказать. Если бы она понимала, что сейчас произошло между ними, то, может, у нее и нашлись бы какие-нибудь слова. А так она была слишком сбита с толку и напугана, чтобы сообразить, что к чему.

Напугана, но почему? Уж, верно, не Майкла она испугалась. Майкл бы никогда в жизни не причинил ей вреда. Он бы жизнь отдал за нее, потребуй этого обстоятельства, она была совершенно уверена в этом.

Может быть, она просто боялась завтрашнего дня. И послезавтрашнего тоже. Она потеряла все, а теперь выясняется, что она потеряла и Майкла тоже, и она просто не знала, как все это сможет вынести.

– Я ухожу, - сказала она, предоставляя ему последнюю возможность остановить ее, сказать что-нибудь, сказать что угодно, что позволило бы забыть все это как страшный сон.

Но он ничего не сказал. Он даже не кивнул. Он только смотрел на нее, и в глазах его было молчаливое согласие.

И Франческа ушла. Закрыла за собой дверь, вышла из его дома. Села в свою карету и поехала домой.

И дома она не сказала никому ни слова. Поднялась наверх и забралась в свою постель.

Но она не плакала. Хотя ей казалось, что следовало бы ей поплакать, что ей от этого стало бы легче.

Но она только молча смотрела в потолок. Потолок по крайней мере не возражал против такого к себе внимания.