Уже одно это должно бы было определить ее решение, убедить ее в необходимости принять его предложение. Казалось бы, все совершенно ясно. Она была с ним. Возможно, беременна от него - хотя это-то как раз было маловероятно, учитывая, что она два года не могла забеременеть от Джона.

Но даже если забыть о такого рода последствиях, все равно решение казалось очевидным. В мире, в обществе, к которому принадлежала она, такого рода интимные отношения, какие установились у них с Майклом, могли значить только одно.

Она должна выйти за него замуж.

И все же она никак не могла заставить себя произнести «да». Всякий раз, когда ей почти удавалось себя убедить в том, что именно это ей и следует сделать, какой-то голосок внутри принимался предостерегать ее, и она замирала, не в силах двинуться далее, слишком напуганная, чтобы углубиться в свои чувства и сообразить, отчего она словно в параличе.

Майкл, разумеется, ничего не понял. Да и где ему было понять, когда она сама не могла понять себя?

– Я зайду к викарию завтра утром, - прошептал он ей на ухо возле сторожки садовника, когда помогал сесть на свежую лошадь. Она тогда проснулась в сторожке одна, уже под вечер. На подушке рядом с ней лежала записка, в которой Майкл сообщал ей, что он повел Феликса в Килмартин и скоро вернется со свежей лошадью.

Но он привел только одну лошадь ненова вынудил ее ехать с ним в одном седле, на сей раз примостившись на крупе за его спиной.

– Я не готова, - сказала она, чувствуя, как ее охватывает паника. - Не ходи к викарию. Пока не ходи.

Его лицо потемнело, но он сдержал свой гнев.

– Мы обсудим это позже, - сказал он. Домой они ехали в молчании.

Едва они добрались до Килмартина, она попыталась скрыться в своей комнате, лепеча что-то про ванну, которую ей необходимо немедленно принять, но он крепко взял ее за руку и повел, и, сама не зная как, она вдруг оказалась с ним наедине, и где же? Опять в Розовой гостиной, за плотно закрытыми дверями.

– Как все это понимать? - спросил он.

– Что ты имеешь в виду? - уперлась она. Она старалась не смотреть на стол за его спиной. Это был тот самый стол, на который он усадил ее вчера вечером, а потом делал всякие немыслимые вещи.

От одного воспоминания по телу ее побежала дрожь.

– Ты знаешь, что я имею в виду, - нетерпеливо сказал он.

– Майкл, я…

– Ты выйдешь за меня замуж? -требовательно спросил он.

О Боже, лучше б он не отважился произнести эти слова! Как легко было увиливать от этой темы до того, как слова были произнесены и словно повисли между ними!

– Я… я…

– Ты выйдешь за меня замуж? - повторил он, и на сей раз слова его прозвучали жестко, почти резко.

– Я не знаю, - выговорила она наконец. - Мне нужно время.

– Для чего время? - сердито сказал он.