Тут Лев зевнул, заставив ее обратить на себя внимание. Она опустила глаза, отгоняя навязчивое желание вернуться в те беззаботные деньки, когда они с Эдмундом были товарищами по играм. На мгновение ей даже показалось, что он посмотрел на нее так, как раньше, когда она была ему небезразлична.

Но болезненная правда заключалась в том, что ему никогда не было до нее дела. Никому никогда не было до нее дела.

Похоже, однако, что ей все же удалось разжечь его любопытство.

Она украдкой бросила на него взгляд из-под полуопущенных ресниц. Он внимательно рассматривал ее, склонив голову набок, как обычно поступал, столкнувшись с некой трудностью. Сердце ее забилось быстрее. Она задумалась, стоит ли подробно объяснить Эдмунду, зачем сделала свое вопиющее предложение.

— Послушай, тебе, конечно, известно, что мой отец умер прошлым летом… — начала она.

Он поморщился."

"— Да. Я собирался принести соболезнования, но… Джорджиана качнула головой, прерывая его. С соболезнованиями он сильно припозднился, да и ей невыносимо говорить об этом печальном событии. Плохо уже то, что она стала сплошным разочарованием для грубовато-добродушного человека, которого обожала. Что его последними обращенными к ней словами была настоятельная просьба уподобиться Сьюки, ее сводной сестре.

— Незачем ворошить прошлое, — сказала она, гордая тем, что лишь едва заметная заминка в голосе выдала, как многократно усилило ее горе отсутствие Эдмунда и его молчание. Глупо с ее стороны, учитывая, что они уже несколько лет не разговаривают.

— Дело в том, — продолжила она, — что теперь, когда наш траур закончился, мачеха объявила о своем решении везти нас со Сьюки в Лондон искать мужей.

— И?

Нетерпение, граничащее с раздражением, которое ему удалось вложить в столь короткое слово, ранило Джорджиану куда больнее укола рапирой.

— Я не хочу ехать! Не желаю фланировать перед толпой мужчин, которые будут окидывать меня оценивающими взглядами, точно призовую телку на рынке.

Она болезненно осознавала, что именно скажут о ней все эти лондонские щеголи. Поднимут на смех, без сомнения, и станут воротить от нее нос. Джорджиана не верила, что может настолько понравиться мужчине, чтобы он предложил ей соединить судьбы.

— Не хочу принимать предложение какого-нибудь ужасного мужчины, — продолжила она, — который, скорее всего, будет не в своем уме. Потому что как, кроме умственного помешательства, можно объяснить желание жениться на женщине, отчаянно сопротивляющейся превращению в леди… Вероятно, этот мужлан увезет меня одному богу известно куда.

На Гебридские острова, ни больше ни меньше. Где не с кем будет словом перемолвиться. Потому что там никто не живет, на этих далеких островах. И женщин там тоже нет.