Не соизволишь ли объяснить, с чего это тебе внезапно захотелось стать… — он выдержал паузу, и его обращенный на нее взгляд сделался холоднее обычного, — графиней Эшенден?

Джорджиана резко вскинула руку.

— Мне вовсе не хочется становиться графиней Эшенден. Все совсем не так!

— Разве нет? — Он вздернул бровь, точно сомневаясь в сказанном ею, но все же любезно предоставил ей шанс высказаться.

— Конечно нет. Я отлично понимаю, что меньше кого бы то ни было гожусь на эту роль.

По крайней мере, именно так сказала бы его мать. И ее собственная мачеха постоянно твердит то же самое. Что бесполезно пытаться поймать его в свои сети — даже будь она из тех девушек, кто может позволить себе подобное поведение, — поскольку следующая графиня Эшенден будет иметь вес не только в графстве, но и во всей стране, а Джорджиана ничему подобному не обучена. Не говоря уже о неподходящем характере.

— Вообще-то, было бы куда лучше, будь ты не графом, а просто… моим соседом. — К несчастью, он именно граф. А вот соседом уже несколько лет как не был, поскольку приезжал в Бартлшэм очень и очень редко, проводя время в Лондоне со своими новыми образованными друзьями. Настоящие соседи Джорджианы гадали, не будет ли новый граф, подобно его отцу, появляться в своем родовом гнезде для того лишь, чтобы воротить от него нос. — Эх, что толку сожалеть? Мне следовало бы догадаться, что я попусту потрачу время.

— Следовало бы, — согласился Эдмунд.

— Ну, не все же такие умные, как ты, — парировала она. — Некоторые по-прежнему совершают глупости, надеясь, что их не оставят в беде. Можешь также добавить, что некоторых жизнь ничему не учит.

— Некоторые, — проговорил он, медленно приближаясь к Джорджиане, — с куда большей охотой помогли бы… попавшему в затруднительное положение соседу, если бы тот соблаговолил четко объяснить ситуацию, не разбрасываясь эмоциональными обвинениями направо и налево. Если, например, ты не заинтересована сделаться графиней, почему попросила меня жениться на тебе?

Так близко он не стоял к ней с тех пор, как они были детьми, и Джорджиана отчетливо различала синие крапинки на его радужках, отчего глаза уже не казались выточенными из кусочков льда. Она могла поклясться, что видит в них скрытый интерес, а не холодное равнодушие, даже ощущает исходящее от его тела тепло.

У нее возникло совершенно неуместное желание протянуть руку и, хлопнув его по плечу, как при игре в салки, броситься бежать под укрытие деревьев. Вот только, разумеется, он не станет ее догонять, а лишь озадаченно нахмурится или наморщит свой аристократический нос в ответ на такую нелепую выходку и укоризненно покачает головой. Так обычно отец поступал всякий раз, как Джорджиана совершала неподобающий леди поступок — по мнению мачехи.