Друга, который всегда придет мне на выручку, вне зависимости от того, как это может быть трудно или какие препятствия придется ради этого преодолеть.

— Именно так, — довольно подтвердил Эдмунд. — В детстве мы были добрыми друзьями, так ведь?

Не вижу причин, препятствующим нам построить брак на дружбе. И заботе. И взаимном уважении. Теперь, когда мы женаты, ты вольна приезжать в Бартлшэм так часто, как пожелаешь. И жить там столько, сколько захочешь. Фонтеней-Корт стал твоим домом, и тебе не нужно опасаться, что кто-то отнимет у тебя крышу над головой. Выйдя за меня замуж, ты обрела стабильность и безопасность.

Джорджиану охватило уныние. Потому что Эдмунд дает ей все, о чем она просила в самом начале.

Боже, какой же глупой она была в тот день у ручья!

— Более того, я надеюсь сделать тебя счастливой. Я приобрету для тебя лошадей. Вообще-то, уже начал переговоры по выкупу Уайтсокса.

— Большое спасибо, — прошептала она сквозь стоящий в горле ком. Прежде новость о воссоединении с Уайтсоксом наполнила бы ее безграничной радостью. Прежде, но не теперь.

— Пустяки. — Эдмунд откашлялся. — Более того, я никогда не стану заставлять тебя следовать за мной в Лондон, если ты сама не пожелаешь. В отличие от большинства женщин ты не выказываешь склонности к социальной мишурности, и я почти уверен, что и посещать лекции и научные заседания со мной ты тоже не захочешь. А какая жена бы захотела? — добавил он с глухим смешком. — И в Фонтеней-Корт ты будешь жить не потому, что не в силах переносить сплетни обо мне, а потому, что предпочитаешь деревню. Я стану приезжать в Бартлшэм, а ты в Лондон не ради яростных ссор, а потому, что хотим провести время вместе.

Улыбнувшись, Эдмунд выжидательно посмотрел на Джорджиану:

— Что скажешь?

Она ненадолго задумалась — и пришла лишь к одному выводу.

— Значит, ты решил продолжать иметь любовниц. И… совсем меня не хочешь!

— Не хочу тебя? Да ты с ума сошла! — Он рассмеялся про себя. — Я, разумеется, нахожу тебя очень привлекательной, но знаю, что ты думаешь о физической близости, а ты слишком дорога мне, чтобы тебя расстраивать…

Для Джорджианы это стало последней каплей.

— Чушь какая! — воскликнула она.

— Что?

— Чушь, — повторила она. — Если бы я хоть чуточку тебе нравилась, ты бы захотел… — Она неопределенно махнула рукой в сторону кровати, не будучи до конца уверенной, как правильно назвать то, что делают мужчина и женщина.

— Именно потому, что ты мне нравишься, я и не…

— Не говори мне этого! — воскликнула она со слезами на глазах. — Все твои любовницы были миниатюрными, изящными блондиночками. Полная противоположность мне — во всем.

— Разве это ни о чем не свидетельствует?

— О да, — всхлипнула она. — О том, что я не в твоем вкусе.