— Там живёт всего пять миллионов человек против двенадцати в столице. И площадь города почти в два раза меньше. Полторы тысячи квадратных километров против московских двух с половиной. Так что час езды — это приличное расстояние для Питера.

— Откуда ты только всё это знаешь? — подозрительно хмыкнула Дашка.

Или Лере показалось, что подозрительно. Каждый раз, когда Лера снова и снова повторяла свой рассказ, каждый раз она мысленно облегчённо выдыхала, что на самом деле туда съездила. Пусть и пробыла там всего минут сорок. Но главное, что навестила она тётю Лизу и даже привезла в подарок деревянную шкатулку, сделанную в своё время тётиным мужем.

Искусно украшенная орнаментом коробочка с крошечным синим камешком по центру угловатого цветка — единственное, что Лера достала из так и не разобранного до сих пор чемодана.

Что бы она врала, и сколько бы пришлось врать, не сподвигни её Кирилл на эту поездку, страшно было и думать. Энциклопедическими знаниями, которыми Лера сейчас легко сыпала, тоже поделился с ней он.

— Интернет тебе в помощь, — улыбнулась она любопытной подруге.

— Замуж она там заново не вышла? — хохотнула МарьМихална, имея в виду тётю Лизу, конечно.

И Лере стало даже обидно за эту интеллигентную скромную женщину, бережно хранящую память о своём муже. Даже за то недолгое время, что они общались, так и не притронувшись к принесённому Лерой торту, купленному по дороге, Лера почувствовала какую-то душевную близость с ней. Но сейчас она, конечно, не стала высказываться. Не время и не место. И родственников не выбирают. Зато прекрасно поняла, почему тётя Лиза уехала и ни с кем из них всю жизнь не общалась, избегая этих праздных вопросов и о своём замужестве, и о бездетности.

— Где она только этого грузина-то нашла? — высказалась МарьМихална снова, получив отрицательный ответ. — Мы ведь думали поматросит он Лизку и бросит: вернётся девка, утирая сопли. А она, гляди ж ты, сколько с ним прожила.

— Володька тоже Лерке говорил, чтобы не шла она за этого шайтан-батыра, — вдруг подал голос папин старый друг дядя Наиль, уже находящийся в изрядном подпитии. — А она вон вышла, и ведь сколько уже живут.

Артём засмеялся громче всех.

— Что, правда? — наклонился он к Лере, но она не успела ответить.

— Ну, давайте, за Володьку, — поднял дядя Наиль рюмку, пока Лера то ли бледнела, то ли краснела от неожиданно вылезших подробностей её разговоров с отцом. — Пусть земля ему будет пухом.

Он выпил совсем по-русски, занюхав водку хлебушком, хотя на вид был татарин-татарином. Артёму пришлось поддержать его тост.

— Так что там говорил на счёт меня твой отец? — вспомнил он, когда все волнения этого дня остались позади.

Он лежал в спальне навзничь, подложив руку под голову, и ждал, пока Лера выйдет из душа.