– Мне пора…

– Я верну вас… тебя.

– Ну вот, а то всё выкаешь, ровно тётке какой строгой. – Она прильнула к моему плечу. Мы стояли молча и тихо, все вокруг тоже чувствовали прощальную значимость момента.

– Как это произойдёт?

– Я просто исчезну, а когда открою глаза, окажусь у Кощея в темнице. Ты не грусти обо мне. Просто помни, что была такая бесовка, которая взяла и влюбилась в дяденьку милиционера. Как дурочка…

– Я тоже хорош, гражданин участковый, влип в любовь к преступному элементу! – Мои пальцы чуть коснулись её щеки, лба, пробежались по густым волосам, едва не коснувшись… стоп! Минуточку! Здесь должны были быть рога! Я точно помню, маленькие такие, но острые и крепкие рожки, и ещё (где-то там…) хвост. Она же бесовка, тогда почему…

– Олёна! Олёнушка, не сработало! Он не сможет тебя больше забрать – ты не его! Ты не бесовка, любимая! Я вспомнил, вспомнил, куда сунул твою купчую. Я всё-всё-всё вспомнил!

Подхватив её на руки, я закружился по горнице в сумасшедшей радости. Заражённые моим весельем, все очнулись и, хохоча, запрыгали вокруг. Олёна, заливаясь слезами, так и не могла поверить, уже пятый или десятый раз проверяя факт отсутствия неизменных рожек. Ох, я надеюсь, хвостик тоже пропал? Но спрашивать в данный момент было как-то неудобно… Лучше по-тихому, после свадьбы.

– Бабуля, кажется, на этот раз я непременно…

– Женись, Никитушка! – хором пожелали все.

Я покосился на Олёну, она кивнула.

– Я могу расценивать это как согласие?

– Только если возьмёшь меня в свою опергруппу…"

"Присутствующие дружно загоготали. Нет, нет, так нельзя! Мало мне царя в отделении, царицы, так ещё и… Всё – киндер, кюхе, кирхе! Они же верёвки из меня вьют, персонажи сказочные. А я люблю их всех…

– Ладно, уговорили…

P.S. Интересно, а что скажет Кощей, когда узнает, что ту самую купчую сжевал в виде кляпа его верный слуга, господин Труссарди? Увижу, спрошу при случае… Потому что с этим бессмертным уголовником мы ещё обязательно встретимся. Обещаю!"