А теперь давайте перейдем к нашим делам.

Благово стал излагать начальнику дивизии весь ход дела с самого начала. Когда он дошел до проделок офицеров Девятого полка, то сказал:

– Здесь, Венцеслав Станиславович, вы можете почувствовать обиду. Но прошу отнестись к моим словам вдумчиво. Ротный командир Рутковский и батальонный Костыро-Стоцкий прикрываются вашим именем. Или, правильнее сказать, тем, что вы с ними одной нации.

Генерал насупился, но промолчал. А статский советник развил мысль:

– В Девятом полку, как и в лагерях в целом, царит картежная вакханалия. Игра идет, и тому есть множество свидетелей. Но очевидцы преимущественно из нижних чинов, особенно среди денщиков разгульных офицеров; прочим невдомек. Налицо также сговор ротных командиров Девятого полка. Сговор, к которому не причастен лишь один капитан Асатцев. Но, из корпоративной солидарности, он не желает помочь нам. В результате вон что лезет… Подпоручика Аглицкого откровенно выживали из роты, едва не дошло дело до дуэлей…

Корево начал волноваться, но пока не перебивал сыщика. Тот продолжил:

– Командир полка попал в неприятную ситуацию и не знает, как из нее выбраться. Ему фактически устроили афронт. При каждой попытке подтянуть офицеров Рутковский с Костыро бегут к вам. И давят, так сказать, на национальную мозоль… Что их обижают русопяты, к ним несправедливо придираются, и все в таком духе.

Генерал возразил глухим голосом:

– При чем тут это? Поляк или татарин – какая разница? Каждый офицер должен служить достойно!

– Истинно так, Венцеслав Станиславович. Для строя нет ни эллина, ни иудея. Но… извините, я скажу прямо… вы избаловали этих двух господ. И усложнили полковнику Беклемишеву службу, а нам дознание.

Начальник дивизии вскочил и стал нервно расстегивать и застегивать обратно пуговицы мундира:

– Ну, если так и есть! Держитесь, панове! Однако, Павел Афанасьевич, продолжайте. Мне нужны доказательства!"

"Благово сообщил Корево последние соображения: про часы, про сдавшего их поляка и про слова Аккермана о страшных беглецах. И показал письмо Департамента государственной полиции и телеграмму из Плоцка. Генерал некоторое время молчал, по лицу его ходили желваки. Потом он объявил:

– Немедленно примите все меры, какие считаете необходимыми. Я их заранее одобряю. Обыск на квартире Рутковского? Будьте любезны! Задержание самого командира Седьмой роты? Сейчас сделаем приказ об отстранении от обязанностей и содержании на гауптвахте. Вы и ваши люди будете допущены к нему для проведения дознания и следственных действий. Пора выжечь заразу. Я им дам национальную мозоль!

На соблюдение формальностей ушло пять часов.