А кому разглядывать, коли там должен быть один сторож? И взор недобрый, аж мороз по коже.

– Это у тебя от вчерашнего возлияния был мороз, – пошутил Павел Афанасьевич.

– Может быть, и от него, – не стал спорить Силима-Самуйло. – Но, взор тот почуявши, я решил подыграть. Извлек из портов сороковку и высосал ее. Там сразу и успокоились.

– Молодец, – расчувствовался Благово. – Все-таки светлая у тебя голова, а ты ее профурсил!

– Так я продолжу? – с достоинством произнес босяк. – Войдя в бывший завод, я заметил там признаки проживания целой компании. У ворот стояло ведро, наполненное окурками. Много окурков, сторожу одному столько не скурить. Далее, в сторожку шла слабая тропинка – Степан натоптал. А другая, много шире, вела в корпус с дымовой трубой, и та труба дымилась.

– Грелись, сволота, потому как еще холодно, – подхватил Шереметевский. Вице-директор цыкнул на него, и освед продолжил:

– Собака, что при стороже, бегала по двору с большой костью. Целая гора тех костей валялась возле будки. А с каких капиталов Степану есть мясо? Далее, в складе с бутылками лежала охапка сена и стояла поильная колода с водой. Зачем? А для лошади вашего Тупейцына. Так-то в упраздненный завод давно никто не ездит, нечего там делать. Старый хозяин, Ефимович, банкрот, кредиторы ищут покупателя и никого сыскать не могут.

Силима-Самуйло откинулся на спинку стула и добавил:

– У меня все.

– Сколько там может быть штыков? – спросил у него Лыков. Но тот лишь пожал плечами:

– Я не видел никого. По окуркам считать, что ли?

– Пусть так. Откуда лучше зайти в завод?

– От сенных магазинов. Там сразу за забором дровяной сарай. Можно перелезть на его крышу, спрыгнуть, и окажешься за углом от корпуса с трубой, где эти ребята квартируют. Вот только собака сразу залает.

– С собакой я договорюсь, – легкомысленно ответил коллежский асессор. – Значит, предлагаю такой план. Я лезу через забор и привязываю пса. Заодно делаю рекогносцировку: где будка с трубой, не шляются ли по двору злые дядьки с ножиками, чем занимается сторож. Через десять минут после моего проникновения к воротам подъезжает карета. Та самая, знакомая сторожу – мы реквизируем ее у Тупейцына. Степан привычно ее впускает, а внутри – арестная команда. Ну и все, занавес.

План был разумный и всех устроил. Лыков вручил Силима-Самуйле четвертной билет и попросил сутки не показываться на улицах. Тот возразил:

– А мои восемь рублей?

Алексей вздохнул и дал ему еще десятку. Так Август отсчитал ему два рубля сдачи! После чего ушел, как он сказал, к одной почтенной вдове.

Сыщики переглянулись, и Благово предложил:

– Пора с ними заканчивать. Занавес – это хорошо.