— Впусти.

— Жди. Я спущусь.

— Впусти меня!

Но она отключилась. И пошла в прихожую — обуваться и взять пакеты.

***Роман тут же кинулся к ней, но Рита выставила вперед пакеты, как барьер.

— Держи.

Рома попытался отпихнуть пакет, но поняв всю серьезность Ритиных намерений — взял. И тут же поставил у своих ног и протянул руки к девушке.

— Рита, нам надо поговорить.

— Только быстро, я легко одета, — она в самом деле накинула лишь толстовку.

Роман поморщился и принялся торопливо говорить.

— Послушай, это просто недоразумение, я клянусь тебе. У меня ничего с ней не было, правда! Ну я просто перебрал, я же расстроился, что мы с тобой не можем увидеться после разлуки.

Соскучился ужасно! А она полезла целоваться и… Я бы никогда тебе не изменил, ни за что, я же люблю тебя!

И снова ощущение кино. На этот раз — точно дурного. Точнее, бездарного. И с оттенком пошлости, даже порно. Потому что Рита снова вспомнила отвратительно розовую плоть на фоне черных брюк — почему-то на фоне брюк это выглядело особенно омерзительно. Или омерзение придавало отсутствие приватности? Что ты за человек, Рома Забелин, если можешь стоять с расстегнутой ширинкой в комнате, полной людей?

Рита покачала головой.

— Это все уже неважно, Роман. Я вернула тебе твои вещи. Свадьбы не будет. Маме моей не звони больше, пожалуйста.

— Рита, ты меня слушаешь?! Не было ничего! Я все исправлю! Дай мне все исправить!

Она снова покачала головой.

— Я тебя не слышу.

Он выдохнул.

— Ладно. Я понял. Тебе надо остыть.

— Я уже остыла. К тебе. До нуля по Цельсию. Прощай.

***Доктор Золотов оказался не обманщиком. И в эту ночь Рита спала — крепко, не просыпаясь от боли.

И утром, выспавшаяся и относительно довольная, поехала к родителям. На такси."

"Дома пришлось рассказывать. Папе — отредактированную версию. Маме — чуть более полную, уже на кухне под чай, когда отец их оставил одних посекретничать. Но всей неприглядности картины Рита показывать и маме не стала — не потому, что не доверяла. Стыдно было за себя — что оказалась в такой идиотской ситуации, что такой дурой себя выставила. А чувство стыда Рите привили очень хорошо.

А когда пришла с хора бабуля — ей и объяснять ничего не пришлось.

Она взяла Риту за плечи сухими узловатыми пальцами, посмотрела в лицо — и сказала, коротко рубя фразы: «Я сразу знала, что у вас ничего не выйдет. Разные вы слишком». И после этого можно было бабушку только обнять. И пойти снова ставить чайник.

— Знаешь что, Ритуля? — бабушка смотрит, как Рита деловито шарит по полкам холодильника, добывая еще чего-нибудь «к чаю». Разрешив с родственниками вопрос о несостоявшейся свадьбе, Ритка почувствовала, как упал камень с души. И заодно открылся страшный жор.