Те, которые он должен был сказать. Которые сказать было просто необходимо. А Рита, кратко прижавшись спиной к его груди, обернулась.

Без поцелуя дальше невозможно. И он настиг их, накрыл волной, почти сбил с ног. Потому что через какое-то время Игорь обнаружил себя у стены, жадно прижимающим Риту к этой самой стене. Хоть какая-то опора. Кажется, дыхания не хватает. И ноги не держат. Но целоваться прекратить — невозможно.

Впрочем, оказывается, руки как-то функционируют. Даже пальцы слушаются и вполне успешно справляются с задачей задрать вверх футболку Риты.

И — о, чудо! Под футболкой, кроме Риты, не было ничего.

Он слегка отстранился. Какая же ты красивая… Не надышаться тобой, не насмотреться. И к празднику сладострастия присоединились руки.

И не натрогаться. И не наслушаться — Рита начала негромко стонать. Руками мало, хочется губами, языком — вспомнить, какая бархатистая кожа груди и как сладок нежный тугой сосок. Один. Второй.

Дальше путь только один.

И Игорь опустился на колени. Никогда и не перед кем он не вставал на колени. До недавнего времени. Но тут ноги подогнулись сами собой.

А брюки и белье Риты под его руками стекли с ее ног как по мановению волшебной палочки. Рита наверху что-то охнула. Игорь подхватил ее левую ногу и закинул себе на плечо. Ты устоишь на одной ноге, милая? Если что, я поддержу.

Он обхватил ее бедра ладонями и наклонил голову.

Не надышаться. Не насмотреться. Не натрогаться. Не наслушаться."

"Побалуй меня, родная. Хоть я и не заслужил, но побалуй. Пожалуйста. Сладким запахом своего желания. Раскрытыми створками нежной розовой набухшей плоти. Влажностью, нежностью, упругостью.

И стонами.

Он на хрен забыл в этот момент о ее наслаждении. Он кайфовал сам. От того, как дрожит ее колено на его плече. Как сверху восхитительным водопадом его укутывает женскими гортанными стонами, прикосновениями зарывающихся в его волосы трепетных женских пальцев. Как она отзывается на прикосновения языка, еще больше влажнея, нежнея, истекая дурманящим ароматом. И как дрожит, кончая.

***Ему и в самом деле пришлось ее держать. Если бы не руки Игоря — Рита бы сползла по стене. А он сжимал ее бедра и прижимался щекой прямо туда — где только что ласкал языком.

Но как только начала соображать, Рита поняла, что больше она так простоять не сможет ни минуты.

— Игорь… — непослушные дрожащие пальцы запутались в его волосах. — Я уже не могу стоять…

— Конечно, девочка моя, конечно.

Это ласковое «девочка моя»… а там еще была «Риточка»… до головокружения… И когда Риту подхватывают на руки, оно, это головокружение, только усиливается. И на постели — тоже, от того только, как быстро и яростно летит в стороны его одежда.