Может, и правда нужно было их убить? Пока суть да дело, утром мы уехали бы, и ищи нас потом… Впрочем, что так ловить будут, что так… Только, думаю, в нашем случае под утро появятся. Гадать, что было бы лучше, в моем случае бесполезно, дело сделано, ждем продолжения.

Но как смела эта малолетка так меня унижать! Или ей очень хочется, чтобы за нее лилась кровь? «У рыцарей есть мечи для защиты чести!» Ты дорасти, чтобы твою честь защищали! И как мог я, человек, проживший уже одну жизнь и имеющий огромный жизненный опыт, так распустить слюни! Ах, мечта юности, ах, я ее любил! Тьфу, идиот… Довезу и перекрещусь, хватит авантюр! Принцессу ему захотелось, старому дураку…

Только начало светать, в ворота заколотили.

Ну, это по мою душу. Чтобы никто из посторонних не попал под горячую руку, я стал спускаться вниз. Один из рабочих постоялого двора открыл ворота, и во двор влетело десятка полтора всадников, среди них мелькали и мои крестники, отсвечивая разноцветными «фонарями».

Я стоял на крыльце, скрестив руки на груди. Мне было интересно, что они предпримут. Вызовут меня на дуэль? Так зачем такую свиту тащили? Если хотят натравить ее на меня, то в чем тогда честь, которую они собрались защищать? И тут у меня в голове щелкнуло: вчера у меня на руке не было перстня, я его в последнее время редко надевал.

Вот они и подумали, что я всего лишь охранник благородных дам и вызывать меня на дуэль им не по статусу! Но вот простые воины могут вызвать меня, будут вызывать хоть десять раз, пока не убьют. Отказать я не имею права, но провести нужно не более десяти боев. А вот сегодня я перстень надел, правда, его пока не видно. Но это дело поправимое – и я положил руку на меч так, чтобы перстень сразу же бросался в глаза.

– Ты посмел вчера нанести мне обиду, которую смывают только кровью, – начал один из вчерашних пострадавших.

Я широко и весело улыбнулся ему.

– И ты хочешь вызвать меня на дуэль?

Он захохотал.

– Ты недос…

И не договорил, потому что его взгляд упал на руку с перстнем. Какое-то время он пытался осознать увиденное, но оно плохо воспринималось сознанием с похмелья, да и мои вчерашние наставления тоже даром не прошли. Пауза затягивалась. Наконец он шумно сглотнул и прокричал срывающимся голосом:

– Эль Камит, можно тебя потревожить?

В ворота въехал кентиец Верт эль Камит, представитель одного из самых бедных кентийских родов.

Их род уже давно подрабатывал в королевствах: преподавали фехтование, служили в охране первых лиц государства, служили в дружинах знати и армиях королей. У нас это не считалось зазорным, но были определенные правила, которые не нарушались. Нельзя было сражаться с таким же кентийцем, если он находился с другой стороны – пусть войн не было, но стычки между дворянами происходили довольно часто.