Она поняла, чего я хочу, и песня зазвучала даже немного по-другому, Малика словно переживала все, о чем она пела, будто это произошло с ней самой.

Не успел я уйти, как на меня набросились и стали выпрашивать еще песню, клялись, что успеют разучить и спеть ее. Я задумался, потом поинтересовался, поет ли кто-нибудь из мужчин. Оказалось, что поют все.

– Хорошо, завтра утром я принесу песню для мужского голоса. Кто будет исполнять, определите сами. Но через два дня буду экзаменовать. Почему завтра, а не сегодня – так мне ее еще надо перевести, подобрать рифму и слова, и так, чтобы смысл не потерялся.

Утром отнес им песню – снова из «Фристайла», «Ах, какая женщина», – наиграл, спел, даже проигрыш изобразил. Оставив их репетировать, ушел. Заскочил в кузницу – там отливали серебряный браслет и перстень моему капитану. Все, как всегда, делалось в секрете. Через пару дней будет торжественное вручение и браслета капитана, и перстня баронета, и других подарков, и даже концерт в его честь. Пусть все видят, как его ценит граф – думаю, он не зазнается, не тот человек.

Вечером слушал своих артистов. Должен заметить, очень даже ничего. Похвалив ребят, отправил отдыхать, сказав, что завтра с утра еще раз прогоним все три песни, а в обед будут исполнять, и только пусть попробуют сфальшивить.

Утром, пробежав по замку, посмотрел, кто чем занимается, пошел в зал – там, прослушав все три песни, похвалил музыкантов. Затем потащил Малику к белошвейкам. Там все было готово, даже туфли ей умудрились пошить. Оказалось, их шили на принцессу, но так как первые, то немного ошиблись и они были чуть больше, чем надо. Принцессе пошили другие, а эти оставили, мало ли что, а они и пригодились.

Перед обедом я лично накрасил Малику, ее уже одели в платье и туфли, и выглядела она прекрасно – думаю, дед ее не узнает.

Ровно в обед собрал всех в зале для приемов, оставив только дежурную смену дружинников. Народ терялся в загадках и интересовался друг у друга, в честь чего их собрали."

"Я вышел и вызвал Гюнтера, развернул грамоту короля и зачитал. Гюнтер стоял красный, а народ просто был растерян и потрясен, как так – вот он всегда был таким же, как и все, и тут раз, и дворянин. А я тем временем вручил ему перстень баронета, Ларт преподнес браслет капитана стражи. После чего я объявил, что с этого дня баронет Гюнтер де Нарва, капитан стражи замка, получает пять серебряных монет в месяц (все ахнули – деньги немалые), а также за безупречную и честную службу граф дарит ему зеркало и хрустальную вазу, и в его честь сегодня будет дан концерт и даже небольшой фуршет Что такое фуршет, никто не знал, но каким-то чувством все-таки поняли, что это бесплатная пьянка, и обрадовались, радостно загомонив.