Договорились?

– Да, ваша светлость, я никому ничего не скажу."

"Видно было, что он еще не совсем пришел в себя от дворянства, которое на него свалилось. Выпив еще по стопке, мы занялись каждый своим. Гюнтер – приходить в себя и осознавать то, что он прочитал у меня в кабинете, а я, вызвав Стена, приказал отвести музыкантов и певицу в зал для приемов. Зал находился в глубине замка, и звуки из него не слышны снаружи, так можно было сохранить тайну наших занятий.

Войдя в зал, я оглядел присутствующих. Оказывается, из инструментов имелись три гитары, барабан, флейта и скрипка – совсем даже неплохо. Попросил Стена принести несколько стульев, и пока он бегал, я познакомился с музыкантами и певицей. Девушку звали Малика, и была она, оказывается, внучкой деда. Дав ей лист с текстом, я попросил его изучить.

– Так мало, – сказала она, прочитав.

– Важно не то, сколько текста, а то, какой он и какова мелодия, его сопровождающая.

Попросив одну из гитар и настроив одну под себя, я наиграл мелодию, а потом и напел романс из кинофильма «Дни Турбиных».

– Как вам? – спросил Малику.

– Ваша светлость, это прекрасно. Можно мне попробовать?

– Конечно, для этого я вас и пригласил, прошу.

У нее получилось с первого раза. Поправив в двух местах, я предложил музыкантам попробовать подобрать сопровождение.

Малика несколько раз спела песню, быстрей всех и лучше справился скрипач, потом подтянулись и гитары. После чего стали разбивать мелодию на партии. Остановив их споры, я предложил послушать вторую песню. И снова сунул текст в руки Малике, а вторая песня была из репертуара группы «Фристайл» – ее пела Нина Кирсо, и называлась она «Кораблик любви». Чисто женский репертуар, и как раз для нынешнего слушателя, не избалованного высоким штилем.

Вторую песню Малика вообще приняла на ура, уж очень ей понравились и слова и мотив. Фортепьяно заменили скрипкой и кое-где вставили гитарное соло. Дав им три дня на оттачивание песен, я ушел, оставив их репетировать. Утром следующего дня, взяв Малику за руку, отвел ее к белошвейкам. Там, показывая на девушку, высказал свои пожелания.

– Сделайте ей лиф, трусики, платье из моих эскизов, из белого и темно-красного шелка, и придумайте что-нибудь с туфлями.

После чего ушел, оставив ее у белошвеек.

После обеда зашел в зал, репетиция была в самом разгаре. Послушал – очень даже неплохо получалось. Смущало одно: Малика просто стояла не двигаясь, и это было не совсем то, чего я хотел. Остановил репетицию и начал с ней разговаривать.

– Вот представь, ты очень любила человека, он был для тебя всем, и вдруг он уходит к другой, не объяснив, не сказав ни слова. Ты не знаешь, что делать, как быть, и все это ты выплескиваешь в эти слова, в эту песню.