Нарисовав все в нескольких проекциях и дав рассмотреть мастеру, я спросил, сможет он такое пошить. Тот долго крутил головой.

– Да такое никто не шьет, – уверял он меня, – меня же засмеют! А какой материал пойдет сюда? – спросил он.

– Черный, – ответил я, – а подкладка из красного шелка.

Старик снова хмыкал, крутил головой, но потом вдруг заорал:

– А ну, кто там свободный? Давайте сюда!

Из находящегося за конторкой помещения выскочило несколько человек, старик махнул в мою сторону рукой:

– Снимите мерки.

И началось: меня крутили и тянули в разные стороны, мерили веревочками и что-то писали на клочках бумаги.

– Мне еще нужна белая шелковая рубашка, – проговорил я.

Старик снова махнул рукой.

– Будет тебе рубашка.

Наконец все закончилось.

– Завтра, не раньше десятой склянки, – проговорил Рино, и мы покинули мастерскую.

Тут же рядом зашли к сапожнику – к счастью, сапоги на меня были, оставалось только чуть доточить голенище. Подождав с полчаса, я оплатил и забрал сапоги, решив: удивлять так удивлять.

– Ильми, а далеко ли здесь кузнецы?

– Нет, вообще-то, а тебе зачем? – заинтересовалась она.

Я с испуганным видом глянул по сторонам и, нагнувшись к самому ушку маркизы, прошептал, что это страшная тайна – тот, кто ее узнает, навсегда становится кентийским рабом и прислужником. Я глубоко ошибался: Ильми, даже не глянув на меня, согласно закивала головой.

– Я согласна. Я буду рабой – только твоей и ничьей другой.

– Да, – проговорил я, – шутка не удалась.

– Так это что, шутка была? Да я тебе сейчас! Да ты знаешь, кто ты такой?!

И она отвернулась. Потом помолчала и сказала:

– Давай пройдемся, тут рядом.

И мы прошлись, это и вправду оказалось рядом.

У кузнеца я попросил сделать мне две подковки и прикрепить их к каблуку.

Весь вечер Ильми была какая-то задумчивая и тихая. А ночью отдавалась с небывалой страстью, так что утром я проснулся немного не выспавшийся. К мастеру Рино мы явились после десятой склянки, и все уже было готово. Я примерил сюртук – он сидел как влитой. Притащили отполированный медный лист, заменяющий зеркало, я полюбовался собой и остался доволен. Старик чесал плешь и приговаривал:

– А в этом что-то есть!

Во дворец я тоже прибыл вовремя, ну разве чуть раньше: все-таки пока дойду, пока примут, запас времени нужен.

Народ останавливался и смотрел на мой необычный наряд, да и цокот каблуков тоже был тут необычен. В приемной меня уже ждали, и только я вошел, тут же сообщили, что уже пора. За дверью кто-то проорал:

– Принц королевства Кентия и граф по рождению Алекс тан эль Зорга!

Двери распахнулись, и я вошел. В большом зале было несколько человек, на троне сидел молодой парень лет двадцати пяти – тридцати и с интересом смотрел на меня.