Слатитцев меня сразу узнал по голосу, но сначала сделал вид, что не в курсе, с кем имеет дело, а затем, поняв, насколько мне все равно, какой он там делает вид, все-таки заговорил нормально.

— Я хочу повстречаться с Шаровым, — признался я.

— Дел у него других нет, — процедил Слатитцев, но в интонации слышалось, что он больше озадачен вопросом, чем раздосадован.

— Ну что, мне тогда через секретариат обратиться? — спросил я громко и следом, одними губами, десять раз подряд неслышно оскорбил Слатитцева всеми мыслимыми ругательствами.

— Что ты там шепчешь? — спросил он, напрягая свое белое ухо.

— Через секретариат обратиться? — повторил я.

— Зачем ты нужен Шарову? — спросил он.

— Хочу узнать его ближе, — печально признался я.

— С чего ты взял, что он будет с тобой говорить? — цедил Слатитцев.

— Вот ты и спроси, — сказал я.

Слатитцев, видимо, раздумывал. С одной стороны, проще всего меня было запустить через секретариат — и забыть. С другой — мало ли что тут?.. недоростки эти кровавые… ничтожество, опять же, которому по непонятным причинам повезло, я… И вся эта до сих пор непонятная Слатитцеву история может как-то разрешиться без него, а в итоге я ничем ему не буду обязан…

— Я подумаю, — сказал наконец Слатитцев.

— Попробуй, — не сдержался я.

Тот предпочел сделать вид, что не услышал меня.

Перезвонили мне, впрочем, уже вечером.

— Здравствуйте, с вами говорят из Администрации президента. Готовы принять звонок?

— Всегда готов. Звоните.

— Соединяю, — равнодушно сказали мне.

В трубке было слышно, как знакомый голос кому-то что-то выговаривал — судя по четкости речи, тоже по телефону, но по-другому.

Потом голос умолк, и в моей трубке возникло раздраженное дыхание.

— Слатитцев, ты, что ли? — опередил я.

Сам при этом думал: а вот если он звонит жене по городскому, ей тоже сначала сообщает телефонистка, что сейчас с ней будут говорить из Администрации президента? Или у Слатитцева нет жены?

— Привет, — ответил он недовольно, как будто я не имел никакого права его узнавать. И замолчал, раздумывая, а не положить ли трубку вообще.

— Говори, не стесняйся, — поддержал я его.

— Велемир согласен встречаться, — сказал он, недовольный сразу и мной, и собой.

— У меня не прибрано, не могу его принять, — кисло пошутил я, с раздражением раздумывая о новомодной привычке называть своего руководителя по имени, без отчества.

Этим одновременно подчеркивается и демократичность руководителя, и собственная близость к нему подчиненного. Имя при этом должно быть полным, безо всяких там ласкательных суффиксов и уменьшительных форм, что в свою очередь означает безусловное уважение подчиненного к руководителю.

— Хватит, — помолчав, выдавил Слатитцев. — Жду тебя возле Запасской башни завтра в 11:45.