Небо, вторя моему состоянию, было серым и печальным, да и воздух казался намного холоднее, чем обычно. Прошло уже несколько недель с того момента, как я потеряла родителей, но боль от утраты все еще была свежа. Открытая рана, которую мне никогда не удастся залечить.

Я не представляла, как это могло произойти.

Здание было старым и пугающим, его высокие кирпичные стены отбрасывали тень на вход. Я сглотнула ком в горле и прижала мягкого медвежонка крепче к груди, чтобы успокоиться. Я надеялась, что происходящее лишь плохой сон, который совсем скоро закончится. В груди теплилась надежда, что я смогу вернуться домой и мои родители будут ждать меня с распростертыми объятиями.

Мой социальный работник, мисс Томпсон, аккуратно сжала мою руку. У нее были добрые глаза и теплая улыбка, но они не могли развеять грусть, что облепляла меня как вторая кожа.

– Все будет хорошо, золотце, – прошептала она нежным и успокаивающим голосом. Я кивнула, несмотря на то, что не верила ее словам.

Я оказалась здесь, потому что никому на этом свете не была нужна. Она могла сказать, что это не так, попытаться сохранить позитивный настрой и успокоить меня, но это была правда. Я была одна. У меня не осталось никого.

Как только мы зашли внутрь, коридор показался мне растянувшимся до бесконечности в обе стороны. Стены имели пыльно-бежевый оттенок, а флуоресцентные лампы над головой жужжали как злые пчелы. В затхлом воздухе витали запахи старой бумаги и моющих средств. Это место не выглядело доброжелательным."

"Мисс Томпсон довела меня до двери в конце коридора, ее шаги эхом отбивались в тишине. Мы зашли в небольшой кабинет, где за письменным столом, заваленном бумагами, сидела женщина с угрюмым взглядом. Ее седые волосы были закручены в тугой пучок, а очки скатились на край носа.

– А, мисс Томпсон, – сказала женщина бодрым голосом. – Это, должно быть, наша новенькая.

Она посмотрела на меня: ее взгляд на секунду смягчился, но в следующее мгновение она критично сощурилась. Ее проницательные глаза буравили меня с таким напором, что по телу пробежала стая мурашек.

– Да, – вежливо ответила мисс Томпсон. – Это Лайла.

Я нервно переминалась с ноги на ногу, прижимая мягкого мишку сильнее к груди. Мне хотелось бы, чтобы мама и папа были здесь. Они всегда знали, как сделать так, чтобы я почувствовала себя в безопасности.

Женщина и мисс Томпсон перешептывались, поэтому я напрягала слух, чтобы разобрать хоть что-нибудь. Мое сердце забилось быстрее от волнения. Меня не отпускало чувство, что они говорят о чем-то очень важном.

– Я слышала о ее родителях, – тихо сказала женщина. – Ужасная трагедия.

– Да. Ситуация очень сложная, – ответила мисс Томпсон голосом, полным сострадания.