Оставшись наедине с мыслями, она меньше всего хотела думать или быть в одиночестве.

Решив, что теперь можно дать волю слезам, Жизель перевернулась на живот и зарыдала, уткнувшись в мягкую подушку. И плакала, пока слезы не кончились. Вскоре она почувствовала себя опустошенной, но не настолько, чтобы сразу заснуть. Боль так и не кончалась."

"Она все никак не могла поверить, что Найджел предал ее. Несмотря на то что глаза видели все, в ней еще жила глупая надежда на то, что она ошиблась, что есть какое-то разумное объяснение всему, что произошло. Он был первым человеком, помимо родственников, конечно, кому она довольно долго доверяла. Ее возмущала мысль, что придется смириться с тем, что она с самого начала была не права.

Он попользовался ею, и она будет еще большей дурой, если откажется признать этот факт. Похоже, что именно ту женщину он любил, и она не стала принадлежать ему. Даже если Жизель могла бы смириться, забывая про гордость, она все равно не согласилась бы на это, зная, что та женщина – часть его жизни. Никто не вынесет ложь, если будет каждый день натыкаться на правду у себя перед глазами. Найджел, кстати, тоже не сможет полностью освободиться от предмета своей тоски, по крайней мере до тех пор, пока не порвет окончательно с родственниками. А он на это не пойдет, в этом можно было не сомневаться.

В дверь тихо постучали. Она встрепенулась и, усевшись на кровати, быстро вытерла слезы. Дверь медленно открылась. Она одновременно почувствовала облегчение и разочарование оттого, что в комнату вошла Малди, а не Найджел. Ей не хотелось видеть Найджела и в то же время до боли хотелось, чтобы он приполз, попросил прощения и все внятно объяснил. Она молила Бога, чтобы он никого не присылал вместо себя.

– Не смотрите так подозрительно, леди Жизель, – попросила Малди, усаживаясь на краешек кровати. – Этот идиот, брат моего мужа, даже не знает, что я здесь.

– Я уезжаю утром, – сказала Жизель, удивляясь собственным словам. Она тут же сообразила, что приняла это решение, когда поняла, как фатально сглупила.

– Нет, вы не можете оставить нас. Вам некуда ехать, и вы в опасности. Может быть, Донкойл не самое приятное место сейчас, но здесь безопасно.

– Я могу вернуться во Францию. – И Жизель мысленно выругала себя, услышав, с какой неохотой она это произнесла.

– Чтобы вас там повесили. Это не выход, хотя могу представить, что вы сейчас испытываете. По сравнению с этим смерть не самое ужасное. Я очень хорошо вас понимаю. Мне пришлось пережить похожую ситуацию, но нам с Балфуром хватило ума понять, что мы не должны разлучаться. Кстати, до меня это дошло до первой. В таких делах женщины умнее мужчин.

– Мы с Найджелом не можем быть вместе.

Малди ласково взяла руку Жизели в свою.

– Я не представляю для вас угрозы.