Натурально! Мимо пролетают берега с хвойным лесом. Деревья не особенно высокие, среди них встречаются седые скалы, поросшие яркими белыми и насыщенно-желтыми мхами. Ещё лежит снег, но места, выставленные на солнце, уже выглядят чистыми. Поблёскивают в лучах солнца ледяные дорожки на скалах.

Серо-зелёные оттенки мира, высокое северное небо. Промозглый ветерок, в котором перемешиваются весеннее тепло и дыхание Арктики. Я поворачиваюсь и понимаю, что мы не плывем!

Мы несемся по льду!

И стоит мотоцикл на палубе судна на воздушной подушке. Сама палуба занимает совсем мало места, большая часть катера крытая.

Я шевелюсь неуверенно и с трудом вылезаю из коляски. Ноги гудят. Вообще ощущение жуткое: меня словно жевали, жевали и выплюнули, предварительно переломав все кости.

Оглядываюсь, разминаясь неловко.

Катер оказывается большим, нёсется так быстро, что только пейзаж мелькает. Покачиваясь неуверенно, осматриваюсь по сторонам и направляюсь в сторону капитанского мостика.

Удивительно, но замерзшей себя не ощущаю, только лицо колет, но это мелочи.

Скрипит дверь, переступаю порог небольшого помещения.

Кирилл сидит у штурвала.

Частично видно его плечо и ногу. В чёрном свитере и охотничьих штанах-карго. За его креслом располагаются ещё восемь мест и диванчик, у которого стоит стол.

А на нем…

На нём разложен походный набор из трёх термосов и свежей выпечки!

Не могу отвести взгляда от еды, аромат булок с корицей напоминает, насколько давно я не ела, и ноги сами несут вперед, а затем и подкашиваются. Приземляюсь прямо на мягкое сидение дивана.

Воспитание и приличия не позволяют накинуться на вкусно пахнующую еду. Поэтому я смотрю голодным взглядом на Кирилла, тот на меня в зеркало заднего вида.

Замечаю, что на сидениях лежат походные рюкзаки.

Он молчит. Я тоже.

Дурацкая игра, идиотская.

Он со мной играет, а я ощущаю себя загнанной в ловушку.

— Доброе утро, — все же решаю соблюсти приличия. Хоть кому-то надо.

— Доброе, — усмехается Кирилл.

И всё.

Ну и Бог с тобой.

Приличия соблюдены, с голоду умирать я не собираюсь.

И вообще… К черту церемонии.

Я снимаю шапку, стягиваю капюшон с головы, куртку не решаюсь, хотя в помещении, состоящим из одних стёкол, достаточно тепло.

— Можно мне угоститься? — спокойно уточняю я, и , не дожидаясь ответа, тяну руку к еде.

— Можно, в синем термосе чай.

Я быстро наливаю себе чёрный чай и беру в руки ароматную булочку, стараясь держать её салфеткой. Поход походом, но надо соблюдать хоть элементарные правила гигиены.

Только я рот открываю, чтобы откусить булку, как Кирилл решает, что время для разговора пришло:

— Марта, а что ты делала под дверью моей комнаты в той гостинице год назад?

Ясно. Он все же немного садист и специально меня отвлекал, зная наверняка, что я ужасно голодная.