Смерть моя прямо тут и наступит.

И стоило ради такого тащить через весь город?

Кирилл лихо перекидывает ногу через мотоцикл, достает второй ключ из кармана и заводит эту ужасную технику. И она заводится, гадость такая! Заводится!

Мне в лицо пыхтит облаком выхлопного газа, и я, прикрыв нос ладонью, спешно отбегаю в сторону.

Кирилл выезжает из гаража, оставляет мотоцикл стоять и, кивком указав мне путь наружу, закрывает двери, ключ оставив внутри помещения.

— Садись, чертовка, прокачу! — с усмешкой приглашает он, снимая кепку. Наконец-то.

Под ней - белокурые волосы. Глаза блестят. В сумраке теряется их цвет.

Я дико устала, и все еще не могу сдержать всхлипов, глядя, как он достаёт из люльки какую-то ужасную лётчицкую дублёнку, и , сняв куртку, натягивает ее на себя.

Тарахтит жуткий мотоцикл, смеется надо мной мужчина.

— Отдохнёшь скоро, слышишь, ведьмочка, — он подходит, поднимает мою голову за подбородок и усмехается, внимательно разглядывая лицо. — Не реви. Хрен кто найдёт, обещаю.

Что мне остается в этой ситуации?

Только подчиниться.

Я с трудом понимаю, что он делает. Пальцами вытирает слёзы с моего лица. Почему-то это ощущается нежно. Натягивает на меня старый шлем, укутывает в свою куртку. Усаживает в ледяную люльку, и по шею укрывает брезентом, удушающе, до дурноты, воняющим кожей и бензином.

И мне начинает казаться, что это сон. Особенно, когда неожиданно согреваюсь. Его крутка, похоже, с новой системой подогрева. Так что скорее ногам теперь холоднее, чем телу. Я, как в корзинке, сижу в жуткой коляске, одна голова торчит.

И, когда Кирилл, напялив еще один шлем и страшные, доисторические на вид очки, дает по газам и выруливает в мерзлую, серую хмарь, я только устало прикрываю глаза, стараясь от всего отрешиться.

Дороги тут ужасные, меня трясет, подкидывает. И, наверно, хорошо, что ни крошки во рту уже сутки, иначе бы ничего в желудке удержать не удалось.

Смысла думать, за что мне эта пытка первобытная, нет. И остается только надеяться, что это все быстро завершится. Должно же…

Глаза не открываю, стараюсь немного размять замерзшие пальцы ног и устроиться поудобнее, насколько это возможно, конечно, учитывая ужас ситуации."

"Тарахтение мотоцикла в какой-то момент превращается в монотонный гул на заднем плане.

Я ,неожиданно для себя даже, нахожу удобную позу, сворачиваясь калачиком на этом сиденье. Меня укачивает… Укачивает… И , в итоге, клонит в сон.

Глава 8

Глава 8

Прихожу в себя от далеких голосов и какого-то странного монотонного шума.

Приходится постараться, чтобы вспомнить, что к чему. Уснула я в мотоцикле, но когда открываю глаза, то шлема на мне нет, зато есть шапка-ушанка, натянутая на капюшон мужской куртки, от этого только щёки и нос чувствуют холод.

Открываю глаза и с оторопью осознаю, что мы плывём.