Ей-богу, временами именно такая мысль и возникает… Блестящая работа! — он пошевелился в тяжелом кресле, что для этого флегматика означало, надо думать, высшую степень возбуждения. — И все же, и тем не менее… Давайте я не буду ничего говорить, Аркадий Петрович? Присмотритесь сами и скажите: есть какая-либо разница — неважно какая — меж двумя изделиями? Назовите любое отличие, какое только придет вам в голову…

— Ну, я конечно же, не ювелир и не антикварий… — неуверенно начал Савельев, подвергнув вещички долгому и тщательному осмотру. — Однако сдается мне… Вот эта как бы поновее выглядит… А другая как-то постарше будет…

— Блестяще! — воздел указательный палец Пауль Францевич. — В самую точку, молодой человек! То, что вы подметили собственными глазами, как раз и является пусть единственным, но наилучшим аргументом. Новизна. Та чарка, которая совершенно справедливо кажется вам новой, и в самом деле новехонька. Она выглядит так, словно вышла от мастера не далее чем год-два назад.

Во-первых, на ней нет ни малейших следов чистки. Это не тщательно вычищенное старое серебро, а современная работа. Во-вторых… Нет и малейших следов употребления. Эти вещи в свое время делались не для того, чтобы поставить их под стекло и любоваться издали, а для самого что ни на есть прозаического, житейского, повседневного употребления. Вот теперь я просто настаиваю, чтобы вы взяли лупу, — он протянул Савельеву огромное приспособление, круглое стекло в медной оправе, с костяной рукояткой длиной чуть ли не в ладонь. — Изучите оба изделия не торопясь, тщательно… Вы увидите, что на подлинной стопке масса небольших царапинок, пусть и плохо различимых невооруженным глазом. Царапинки, вмятинки — одним словом, следы… А на современной ничего подобного нет. Только не спешите…

— Вы совершенно правы, — сказал Савельев спустя несколько минут. — Все так и обстоит, как вы говорите…

— Ничего удивительного, — сказал Пауль Францевич. — Следы многолетнего повседневного употребления. Из этой чарки пили много лет, зная дворянский быт того времени — весьма даже часто. Ее роняли, на ней остались следы многих чисток — тогдашние чистящие средства были гораздо грубее нынешних… Ее, наконец, мог царапать играющий ребенок… А поверхность второй, как вы только что убедились, девственно чиста. Будь эта вещичка единственной, можно постараться и подыскать правдоподобные объяснения, отчего она так сохранилась. Ну, скажем, немного времени спустя после изготовления кто-то ее украл, зарыл в землю в ожидании лучших времен, да так и не собрался извлечь, и она была обнаружена уже в наши годы… Но я благодаря Роману Степановичу имел случай изучить более чем две дюжины разнообразных изделий.