Вспомнил, очевидно, что не он здесь хозяин, что без содействия князя сам он в Головинский дворец ни за что не попадет. «Значит, еще поживем, — приободрившись, подумал Савельев. — Не будет стрелять, сволочь…»"

"— Ваше сиятельство, — сказал он. — Ваша полиция, как известно, продажна и корыстолюбива. Наша, если вам интересно знать, вашей нисколечко не уступает. Так что я, потратив некоторую толику денег, нужные сведения раздобыл быстро. Господин этот — не профессор химии, а крупная персона в рядах заговорщиков, не единожды покушавшихся на отца нынешнего нашего монарха и в конце концов убивших его… — он на секунду запнулся, подыскивая подходившее этой эпохе слово, — ручными бомбами наподобие ваших гренадерских. А сия очаровательная дама приходится ему не сестрой, а любовницей…

— Не сметь! — уже в полный голос распорядился князь. — Сергей Сергеевич, опустите пока пистолет ваш… Я же сказал, дослушаем до конца, а там и решим…

— Федя, он врет, как… — сказала очаровательная Нина убедительнейшим голосочком.

— Врет — прикончим… — сказал князь, явно оказавшийся в нерешительности. — И что же дальше, любезный?

«Прокатило!» — ликующе возопил про себя Савельев. Никто не обратил внимания на логическую неувязочку, не поинтересовался: «А когда ж это ты, друг ситцевый, успел собрать сведения о господине Колычеве, если здесь впервые с ним познакомился? Откуда бы тебе его знать прежде?»

Липунов никак не мог избавиться от страшненького сундучка и перепрятать, в общем, некуда, и в лес не выбросить, сундучок ему крайне необходим…

— А дальше было совсем просто, — сказал Савельев. — В шкапу у Сергея Сергеича стоит сундучок, в котором полно пистолетов и ручных бомб, и, зная уже его прежнее жизнеописание, я всерьез подозреваю, что в Головинский дворец он напрашивается не просто так, а с целью совершить покушение на трех августейших особ. Это он умеет… А мне подобный оборот событий категорически не по нраву. Я при вас, ваше сиятельство, намерен хорошо заработать, чего и не скрывал. А подобные штучки с покушениями, сдается мне, все наши негоции нарушат напрочь. И не будет никакой прибыли. Вам это нравится, Василий Фаддеич? Судя по вашему лицу, совершенно не нравится. А вам, ваше сиятельство, нужна ли смерть матушки и цесаревича с невестою? Вовсе даже ни к чему, я так полагаю…

На лице Липунова, кроме злобы, читалась еще и некоторая растерянность. Вряд ли он ожидал столь убедительных аргументов, изложенных с купеческой точки зрения. Ему, должно быть, казалось, что стоит лишь объявить о причастности Савельева к полиции, так последнего тут же и прикончат.