А какие мать накрывала столы!

Как Леша любил на следующий день, скорее всего в воскресенье, пока родители спали, подкрасться на цыпочках к новенькому пузатому «ЗИЛу» и… стырить оттуда «остатки прежней роскоши», как смеялась мама. Пирожки, селедку под шубой – прямо из салатника, большой ложкой.

Наевшись от пуза, плюхнуться обратно в постель – конечно же, с книжкой, например с Конан Дойлом.

Воскресные поездки в Сокольники или в Парк культуры. В киношку, в кафе-мороженое. Да просто во двор, с приятелями.

А походы в театр? Он любовался наряженной мамой. А как вкусно пахло ее духами! Он помнил глаза отца – сияющие, счастливые. Семья.

Отец писал кандидатскую, и мама строго следила за этим. «Петя! С твоими мозгами ты должен двигать науку!» Петя и двигал – пока мама была жива. А потом… Потом все закончилось, все.

Как быстро с уходом мамы кончилось счастье.

Скороспелая женитьба отца на этой Полине. Нет, наверное, она была совсем неплохой. И даже вполне хорошей. Но отец? С его тонким юмором, даже сарказмом. С его образованностью, с его книгами и музыкальными пристрастиями: часами слушал джаз. С его интересом к истории и с его глубокими знаниями.

Куда все подевалось, куда? Как быстро он опростился, стал обывателем – обычным таким мужичком средних лет, нудящим и очень хозяйственным.

Если с мамой они ездили отдыхать дикарями – на море или озера, в Карелию или на Волгу, под Ахтубу, где ставили палатку, ловили рыбу, собирали ягоды и грибы, то с Полиной они ездили в санатории или к Полининой родне в деревню – за сто верст, в глухомань, куда-то под Вятку. Ни воды, ни электричества – вот удовольствие.

А их разговоры? Огурцы и клубника на даче, тля, кроты, удобрения. Полинины кусты и цветы. Бесконечные закрутки, подсчет банок с «консервой», как говорила Полина."

"И их семейные посиделки – Полинины дети, дочки, зятья. Короткие пьянки – напивались зятья быстро и начинали спорить друг с другом. Громко, по-хамски, противно.

Лагутину видеть и слышать все это было невыносимо, и он быстро смывался.

Да нет, хорошей была эта Полина. Точно, хорошей. Простая, добрая женщина – в прихожей всегда совала Лагутину кульки с чем-нибудь вкусным – куском пирога, курицей, котлетой. Но он не ел это – отдавал дворнику Кольке, горькому пьянице. Вот кто был счастлив! А иногда он Полинину снедь выбрасывал. Плохо, конечно, выбрасывать еду, но… Выбрасывал.

Он помнил Полинину квартиру – в каждой комнате по ковру на стене – красный, зеленый. Да ради бога, у всех свои вкусы! Но отец? Он же смеялся когда-то над мамой: ковер – это мещанство.

Старые приятели отца в его новый дом не ходили – по крайней мере, дядю Леню Алексей там не видел. Может, его и не приглашали – наверное, отцу было неловко: после мамы – Полина? Да нет, вряд ли.