Но, отдать ему должное, он мужик принципиальный. Хитрый, умный, властный, но слов на ветер никогда не бросал.

– А почему больше никого нет?

– Так дело такое, – почесал бритую щёку Роман Валентиныч, – лишние свидетели были ни к чему. Наших людей никого. Зверь приказал, чтобы не рисковали и близко не появлялись. Только они и я. И что бы не произошло, мне тоже приказали не встревать… ну, пока всё не закончится, – снова поскрёб он уныло щёку.

Арман начал говорить.

– А что происходит сейчас?

– Ну, Арман выдвигает свои условия. Андюха бесится, пытается его заткнуть. Орёт что-то вроде да пошли они все на хер, – вежливо кашлянул Валентиныч, постеснявшись при мне матерится.

– О, боже, – зажала я рот, глядя как изменился в лице Арман.

– Напоминает ему всё, что сделали с его женой. И вот, этот момент, – показал он на экран пальцем. – Арман орёт: заткнись, сука или я сам тебя пристрелю.

И я вижу, как оживляется Романов, тем более камера как раз повернулась к нему.

– А он дело говорит, мальчик, – слово в слово по губам, как при синхронном переводе, произносит безопасник, когда Романов поворачивается к отцу. – А может дадим тебе пушку? Если не промахнёшься, я даже на ваши условия соглашусь.

– Не промахнусь! – и сама читаю я по губам Армана. Но пистолет ему не дают.

Он стискивает зубы, и так знакомо упрямо играют желваки.

– Романов глумится над такой дружбой. Но, судя по его многословности, вообще не верит, что Арман выстрелит, – пояснил безопасник.

– А отец молчит?

– Да. Здесь я сам чуть не крикнул «Арман, нет!». Но я человек Армана, он мне сказал – снимать и я снимал. Сказал молчать, и я зубами скрипел, но не ввязывался. Моя задача была, – он замялся, – ну, в общем, ты знаешь, потом…

Он не договорил, но я действительно знала: забрать труп отца, организовать похороны, а дело замять.

Отец велел, если что похоронить его рядом со мной и бабаней. И «если что» случилось, поэтому его тело увезли. Здесь на кладбище нет могилы, стоит лишь памятная плита.

– Наговорился старый пердун? – выдохнула я, когда Романов махнул нотариусу. А мне ведь на вопрос «Вы не знаете, кто стрелял в моего отца и что на самом деле произошло, да?» он ответил: «Может и не знаю». И ведь не соврал. Вроде видел всё своими глазами, как и все.

Как и я сейчас. А ведь не знал, что был между ними уговор.

Эх, забыть бы всё, что я уже знаю и посмотреть видео непредвзято. Не зная, что будет, что за кадром и чем закончится это «кино». Но даже без звука ждать финал стало тоскливо и страшно.

– А сейчас Арман берёт Романова практически на «слабо», – в мои тяжкие мысли вклинился с пояснением безопасник. – Задевает его тем, что сын его говно, и что он зря так старается. И князь в порыве чувства орёт, что дело не в деньгах, и даже не в картинах, дело в чести.