Особенно теперь, когда я поняла, что реальной угрозы не было, какая-то иррациональная часть меня нестерпимо хотела знать, а что было бы, скажи я, как меня зовут.

— Это просто сон, — вслух произнесла я, желая сама в это поверить.

Часы на телефоне показывали полпервого ночи. Ведь тень предлагала свою защиту, если бы я согласилась…

«Я действительно верю в потусторонние сны? Докатилась…» — это мысль должна была взбодрить меня, заставить сосредоточиться на побеге, но вышла не слишком уверенной.

Малышка, наевшись, снова задремала.

Я положила голову рядом, крепко сжимая кочергу.

В следующий раз проснулась от звука будильника, если сны мне и снились, то я их не помнила. Девочка снова заплакала, но в этот раз я успокоила ее практически сразу, а потом поела сама остывшими макаронами и черствым хлебом. Топить печь сейчас, чтобы погреть еду, было чревато."

"Затем, надев куртку и нарезав полоски из простыни, соорудила из них и пакета с вещами своеобразный рюкзак. Малышку укутала в куртку ее матери, подвязала рукавами, а затем, сделав из пододеяльника своеобразный слинг, повесила на одно плечо перед собой.

Было немного тяжеловато, но в целом удобно, плюс руки свободны, как раз чтобы взять кочергу. Нож заткнула за пояс, а потом походила немного по комнате, проверяя, удобно ли.

И лишь затем, выдохнув несколько раз, отодвинула стол от прохода.

Крадучись, выбралась на улицу, обошла покосившийся домик.

Деревня начинала просыпаться. Кое-где уже был виден дым из труб и загоревшийся свет в окнах. Единственный на всю деревню уличный фонарь находился далеко от того отшиба, где стоял «мой» дом.

Зато тракторная колея шла как раз рядом и уходила в сторону леса. Оставалось надеяться, что это и есть путь в город, а не просто дорога к полям, где деревенские ведут сенокос.

Выбора в любом случае не было, так что двинулась по ней. От дождей дорога была скользкой, кое-где сапоги вязли так, что я с трудом переставляла ноги. Хорошо хоть морось закончилась.

Прошло около получаса, я успела выйти к лесу, дорога стала шире, суше.

Я осматривала растения на обочине, пытаясь хотя бы определить по их виду, в какой полосе и на какой широте нахожусь.

Тут было много сосен, но также встречались липа, ольха, березы. По краям дороги рос папоротник, лопухи, краснела на низких кустиках брусника, черника.

Скорее всего, где-то на севере, но пока точнее было сказать сложно. Правда, встречались здесь и растения, которых на севере быть не должно. Например, кизильник с яйцевидными темно-зелеными листьями и темно-красными крупными плодами. А пару раз я даже наткнулась на зубчатый дуб, который был характерен вообще для приморских районов.