На то, что найдется банка смеси, не надеялась, но, может, хотя бы сотовый, документы, деньги… верхняя одежда?

В печке еще горел огонь, но скоро нужно будет где-то брать дрова — у растопки не лежало ни одного полена, только ножка от стула. А не мы ли с «сестрицей» пустили на дрова мебель?

Взгляд постоянно сам соскальзывал на ее тело под простыней. И смотреть страшно, и отвернуться невозможно. Жутко.

Спустя минут пятнадцать поисков я нашла смартфон, зарядку, два паспорта, пластиковую карточку незнакомого банка и пару тысячных купюр. Ещё две теплые куртки. Одна, видимо, моя, вторая – сестры.

Из съестного — маленький пакетик с какими-то леденцами, засушенный иван-чай, полбуханки уже успевшего зачерстветь хлеба, открытую пачку макарон.

Самое главное — нашлись большой кухонный нож и тяжелая кочерга.

Первым делом проверила паспорт. Первый принадлежал матери ребенка: «Ирина Ивановна Березина». Я удивленно вскинула брови. Девушка была старше меня на пару лет, хотя я думала, что ей нет и двадцати.

Второй паспорт оказался моим… или не моим. Марьяна Ивановна Березина, двадцать семь лет, прописка… Фото в паспорте было мое, а вот все остальное… Меня зовут Мария, а не Марьяна. Да и фамилия у меня другая.

Может, мы бежали из секты, и для этого нам пришлось подделать документы?

Выдохнув от этой мысли, я рассмотрела остальные находки.

Пин-код от карточки не прилагался, смартфон попросил отпечаток пальца, и мой, к сожалению, не подошел. Минут пять ушло на то, чтобы собраться с духом и подойти к телу роженицы, приложить ее палец, чтобы разблокировать телефон. Мне вспоминались всякие ужастики, казалось, что она сейчас очнется и вцепится в меня. Я несколько раз полузадушенно всхлипнула, едва не ударившись в истерику. Но истерить было некогда: надо выбираться из той дряни, в которую я угодила.

Пересилив себя, взяла мёртвую за руку. В этот момент лампочка под потолком мигнула, и свет погас.

Немой крик застыл в горле. Мы с Ириной сейчас и правда были как две сестры, схватившиеся за руки в страшном месте."

"Темнота длилась всего несколько секунд, потом лампочка загорелась. Но пальцы уже не желали слушаться — тряслись от пережитых мгновений ужаса. И сама мысль о том, что придется ночевать здесь, вызывала еще большую нервную дрожь.

«А в экстренную позвонить можно и при заблокированном телефоне», — мелькнуло в голове, когда я наконец закончила с разблокировкой. Первым делом поменяла отпечаток на свой и лишь потом набрала нужный номер, но экстренный вызов не прошел.

Вспомнила, как повитуха говорила, что сотовых вышек поблизости нет, но я хотя бы увидела дату. Двадцать второе сентября.

«День осеннего равноденствия», — вспомнилось мне.

Пока убирала телефон в карман, выпало кольцо на цепочке, которое дала мне Ирина.