Ты не могла бы позвать к телефону нашего директора, Надежду Васильевну?

— Эм… а вам по какому вопросу? — рассеяно отозвалась Люба. — И директор у нас Виктор Семенович Потапов.

— А Надежда Васильевна когда успела уволиться?

— Извините, вы, наверное, не туда попали. Такой никогда не работало.

— Люба, подожди, это же я, Маша. Помнишь, я тебя на свой День Рождения приглашала летом, на дачу? Ты еще в баню идти не захотела… — со стремительно тающей надеждой начала рассказывать я.

Что вообще происходит? Куда делись мои родственники, почему в родной школе меня не узнают?

— Вы не туда попали, — уверенно оборвала меня секретарь и положила трубку.

Глава 4

Следующие полчаса ушли у меня на попытки войти в свои соцсети, электронную почту и найти в интернете хотя бы кого-нибудь из знакомых. С каждой неудачной попыткой моя паника становилась все сильнее и сильнее.

Видимо, в той деревне я основательно приложилась головой, потому что все, что я знала и помнила, — оказалось неверным. Никакой Марии Сорокиной попросту не существовало. Педагогический вуз, в котором я училась, существовал, а вот меня в списке выпускников моего года не значилось. Как не значилось еще несколько имен одногруппников, которых я помнила.

Потом я кинулась проверять основные исторические факты — войны, теракты, названия столиц разных стран. И даже здесь оказались несоответствия. Их было немного, в основном, все совладало, но взять хотя бы то, что острова Мартиника и Гваделупа оказались вдруг принадлежащими Испании, а не Франции, как я помнила.

«Прощай, знание географии…» — мысленно ужаснулась я.

А вдобавок ко всему, я таки смогла зайти в одно из установленных приложений-мессенджеров в телефоне и найти переписку Ирины со… мной?

Я листала наши совместные фотографии, которые мы друг другу перекидывали. Вот это наше совместное фото год назад. Мы радостные и довольные, стоим на фоне какого-то памятника, и никаким похищением и сектой даже не пахнет…

Я полистала еще несколько фотографий.

Ирина была миниатюрной блондинкой и все время красила волосы в яркие цвета, я же была более рослой, с густыми каштановыми волосами. Если мы и правда были с ней сестрами, то, наверное, сводными, потому что более непохожих друг на друга людей найти сложно. Разве что глаза у обеих были одинаковыми — глубокого сине-зеленого оттенка.

Читать переписку между сестрами, зная, что одной из них уже нет в живых, было грустно.

Но это был бесценный источник информации.

Например, я выяснила, что отец ребенка погиб, а гинекологи в один голос говорили, что и малышка не выживет, и уговаривали мать прервать беременность, но Ирина не сдавалась, она искала способы и была готова поверить даже в чудо.