С этим еще предстояло разобраться, потому что хоть у ребят в школе и наметился прогресс, сама я себя особо могущественной волшебницей не чувствовала. Хотя мыть, например, стакан усилием воли уже получалось. Правда, руками по-прежнему было сподручнее.

Произошедшее в Песье теперь напоминало кошмар, из которого мне посчастливилось проснуться.

Арбитры сказали, что никаких последствий проклятия у Ирочки нет. Здоровая маленькая фейри, которая со временем обещает вырасти очень шустрым ребенком.

Мирославу действительно удалось избавиться от проклятия. Как он мне объяснил, он действительно умер на какое-то время.

— Клиническая смерть? — удивлялась я.

— А кольцо с эфиром и твой поцелуй стали моим электрошоком, — ухмылялся в ответ мужчина."

"Поцелуй… поцелуев было много. И объятий, нежных слов, прикосновений. Ничего большего, но тепло, что я ощущала, уже было настолько сильным, что иногда хотелось петь.И эти поцелуи почему-то теперь злили сильнее всего.

Он ничего не обещал и не требовал, но относился ко мне так, как будто я уже целиком ему принадлежала. И теперь он сделал это официальным. Показал, что ему принадлежу не только я, но и моя дочь!

Почему было просто не спросить? Зачем делать это втихаря? Неужели он думал, что я отказала бы ему, если намекала об этом сама?

— Самоуверенный эгоистичный... — угрожающе зашипела я на стену и осеклась.

Стена не при чём. Это нужно сказать самому Барсу. И я скажу! Ох, сколько всего я ему скажу!

Я прыгнула в первое попавшееся такси, впервые не поинтересовавшись стоимостью поездки. К дьяволу деньги! И таксиста! И Барса! И всех мужиков на свете!

— Пожалуйста, скорее, — процедила я.

Таксист обеспокоенно покосился на меня и молча вдавил педаль в пол.

Я представляла себе, как приезжаю в роскошные апартаменты Барса на восьмом этаже. Говорю ему все что думаю, забираю Ирочку, с которой попросила его посидеть, пока сама ездила в ЗАГС.

И он ведь согласился! Ни словом мне не обмолвился о том, что планирует провернуть.

Лифт ехал наверх преступно медленно, а я уже от нетерпения переминалась с ноги на ногу.

«Ну нельзя же так, нельзя! Да, Ира – его дочь, но хотя бы в известность-то он меня мог поставить, что собирается так сделать? Если такие вопросы он не считает нужным обсуждать со мной, то что будет дальше? Стоит ли вообще продолжать такие отношения?» — я накрутила себя так, что к моменту, как лифт остановился на восьмом этаже, достигла уже крайней точки кипения.

А когда двери разъехались в стороны, ощутила, как всё внутреннее кипение заливает холодной водой.

В апартаментах царила бархатная тьма. Но от лифта до двери в дальнюю комнату была проложена дорожка из свечей. От них пахло розами и чем-то ещё, чем-то неуловимым и успокаивающим, как будто находишься в объятиях любимого мужчины.