В этот самый момент поняла, что не могу отстраниться, потому что рука Барса удерживает меня за талию.

Его губы разомкнулись, объятия стали сильнее... Я забилась, пытаясь понять, что происходит, посмотреть на него... И тут же оказалась снизу. Барс нависал надо мной, не желая прекращать поцелуй.

На мгновение прекратив терзать мои губы, он прошептал:

— Фея.

— Ты жив! — в один момент мне показалось, что я спятила, что на самом деле у меня галлюцинации и я вижу сейчас лишь то, что хочу видеть.

Я стиснула руками его шею, обнимая, не желая больше отпускать.

— Ты сейчас меня снова на тот свет отправишь, — ворчливо прохрипел Мирослав, меж тем помогая мне подняться.

А после снова были слезы, слова, объятия. Ирочка, безмятежно спящая у меня на руках, теперь уже самым обычным здоровым детским сном.

Директор, который бегал вокруг меня и Барса, упрашивая изучить нас обоих для очередной диссертации.

— Поздравляю с избавлением от проклятия, — крылатый пожал напоследок всем по очереди руки, задержавшись рядом с фейри. — Надеюсь, больше в поле нашего зрения вы не попадете."

"А затем Александр Керн исчез вместе с сыном во вспышке голубого света, словно очнувшийся Мирослав был делом совершенно обыденным.

— Я как раз обратился к арбитру, когда прибежала Галина, наша работница из столовой, сказала, что вы поехали в Песье, — рассказывал директор. — А Арбитры, приехав, обнаружили кое-какие улики.

Естественно, сразу все рванули сюда. А тут уже заварушка началась, которую вы устроили. Как я понимаю, сначала на местных никто нападать не собирался, но они атаковали арбитров первыми… Плюс следы темного ритуала — их еще не успели замести.

— Но зачем это все? — я все еще никак не могла понять, что именно могло послужить причиной, зачем нужны были ритуал и эта жертва?

— Думаю, подробности арбитры еще выяснят, — пожал директор плечами. — Но, как я понял, мать Луки, которую убил…

Лев Львович покосился на Мирослава, словно сомневаясь, стоить ли рассказывать, но все же закончил.

— В общем, она была отсюда. Была дочерью альфы местной стаи. Когда-то давно ушла из деревни, порвала связи с семьей. А мать поклялась вернуть ее, так или иначе. Ну и сегодня попыталась выполнить свое обещание.

— Но ведь та давно умерла? У нее и тела-то уже нет, — шокированно произнесла я.

— Использовали бы твое, — пожал плечами директор, словно речь шла о сумке или платье. — Пойдемте уже, у меня остался портал. Мирослав? Вы идете или на машине?

Барс без сожалений бросил взгляд на увязшее в грязи авто:

— Теперь я легко могу позволить себе новую, — засмеялся он и снова меня обнял. — Больше никаких пожертвований деятелям искусств. Даже не верится…

Кажется, мы оба еще не поняли, что все-таки произошло.