Как говорится, горбатого могила исправит. Но да, речь о раскаянии. Понимаю, что это не быстрый процесс, сначала тебе надо будет остыть. Но потом ты вполне можешь проработать эту проблему с психологом и найти силы понять, что каждая жизнь священна… Думаю, десяти лет тебе вполне хватит.

Он говорил это так, будто действительно верил в собственные слова. Вот только Мирослав отлично понимал, что все это чушь собачья. Какой еще к демонам психолог?!

— Вы издеваетесь, что ли?

— Отнюдь. В конце концов, ты мог ее не убивать. Серьезно, с твоей скоростью мог просто вышвырнуть ее из дома, а потом заняться братом, — Нагицкий закатил глаза, и эта его ленивая снисходительность бесила еще больше. Конечно! Ему легко говорить, не перед ним пытались проткнуть кухонным ножом ребенка. — Да, тебя оправдали. Ты сейчас свободен, и это никто не оспаривает. Ты испугался, твой брат был ранен, и ты поддался агрессии.

— Вот именно! Вы себя вообще слышите?!

Когда тебе двадцать и ты попадаешь в подобную ситуацию, кажется, что весь мир повернулся спиной. И кто бы что ни говорил — им все равно не понять, что творится у тебя на душе.

— Я-то себя слышу. А вот ты меня, похоже, нет.

— Она пыталась убить моего брата у меня на глазах. Может быть, мне надо было спросить ее разрешения, чтобы прервать этот чертов ритуал?

— В тебе говорят эмоции. Это понятно, — меценат поморщился, и на мгновение показалось, что на его голове появились два больших, загнутых назад рога. — Повторю еще раз. Ты вполне мог остановить ее иначе. И ничего бы этого сейчас не было. Если тебе не жалко мачеху, то пожалей хотя бы себя и своих будущих детей, если таковые вообще когда-нибудь появятся.

— При чем тут дети! Вы думаете, после такого я поверю хоть одной женщине? Да они все — меркантильные твари, желающие захомутать себе дурака побогаче! Что моя, которая сбежала, что мать Луки…

В нем действительно говорили эмоции, главной из которых был страх.

— Все. Я не психотерапевт и не собираюсь все это терпеть, — Герман поднял руки вверх, призывая к молчанию. — Десять лет у тебя есть, что мог — я сделал, а остальное — не мои заботы. Нужен будет совет — приходи, но только когда мозги встанут на место и будешь готов не только слушать, но и слышать.

Десять лет не прошли — пролетели. Хотя когда-то казалось, что это бесконечно долгий срок. И пусть он так и не нашел в себе силы, чтобы раскаяться и простить свою мачеху, но зато он построил неплохой бизнес, который приносил ему миллионы. А еще попытался разобраться в природе свалившихся на него злых сил. И около года назад у него почти получилось.

Ему удалось найти способ менять души местами. Перенестись самому не выходило, убивать кого-то ради повторения ритуала тоже не хотелось.

Он смог поставить эксперимент на одной из своих учениц.