Более того, этот контракт предполагает работу не в России.

— Вот как? — удивляюсь я. — А где же?

— В Тодории.

— Где???

Я неплохо знаю географию, но о такой стране слышу впервые.

— Это небольшая страна в Альпах. Она граничит с Францией и Италией.

Я решительно поднимаюсь. Я десять лет прожила в Париже. Я путешествовала по Италии и Швейцарии. И я прекрасно понимаю, что никакой Тодории в Альпах нет!

— Вы извините, Андрей Романович, но я вынуждена отказаться. Я не могу сейчас уехать из России. У меня больная тетя, — надеюсь, такую причину он сочтет убедительной.

Я дохожу до самой двери, и Вересов не пытается меня задержать. Уже переступив порог и увидев секретаршу, оборачиваюсь:

— Понимаете, Андрей Романович, никакой Тодории в Европе нет. Поэтому ваше предложение выглядит как издевательство. Но не беспокойтесь — я о нём никому не расскажу, потому что мне действительно никто не поверит."

"Я подхожу к секретарше, чтобы отметить пропуск (без этого, надо полагать, меня из этой сверхсекретной организации просто не выпустят). Вересов выходит в приемную вслед за мной:

— Действительно, Елена Ивановна, сейчас Тодории уже нет. Но она была. Была еще двести лет назад.

5. Тодория, которой нет

Секретарша возвращает мне пропуск, но я продолжаю стоять на месте — мне становится любопытно.

— И куда же она делась?

Теперь наш с Вересовым разговор проходит при свидетельнице — это немного успокаивает. И то, что серьезная и немолодая уже женщина невозмутимо печатает на компьютере и ничему не удивляется, внушает некоторый оптимизм.

— Ее территория стала территорией Франции, а столица — красивейший город Алар

— просто исчезла.

— Как это «исчезла»? — не понимаю я.

Он отвечает вопросом на вопрос:

— А как исчезли Китеж, Шамбала? Да мало ли было городов, которых уже нет. Послушайте, Елена Ивановна, может быть, мы всё-таки продолжим разговор в моем кабинете?

Ругая себя за уступчивость, я возвращаюсь. Секретарша приносит мне кофе, а своему начальнику — чай. Ставит на стол вазочку с печеньем и пряниками. Судя по всему, разговор предстоит долгий.

— Хорошо, допустим, что это правда, — я делаю маленький глоточек и тянусь за печенюшкой, — и про Тодорию, и про Алар. Но я не понимаю, какую работу вы мне собираетесь предложить.

— Как вы и хотели, Елена Ивановна, — работу бухгалтера, — он пьет чай и поглощает сладости гораздо активнее, чем я.

— Бухгалтера в несуществующей стране? — изумляюсь я. — Вы шутите? Андрей Романович, вы спрашивали меня, читала ли я «Машину времени» Уэллса. Это тоже имеет какое-то отношение к нашему разговору?

Он отвечает не сразу, сначала допивает чай.

— Давайте предположим (всего лишь только предположим!), что машина времени на самом деле существует.