С его стороны было ошибкой целовать Алин и еще большей ошибкой — попытаться сделать это снова даже, если он и хотел таким образом заставить ее отказаться от угрозы и впредь устраивать сцены на публике. Да-да, это был серьезный просчет, потому что лучше бы не знать, как идеально подходит ее тело к его собственному, не знать о том, что губы ее на вкус — настоящая амброзия, волосы — чистый шелк, а кожа на ощупь напоминает теплый бархат. А когда ее восхитительные груди прижались к его телу… Воспоминание об этом было мучительно…"

"Но еще больше он ошибся, не исследовав эти груди более основательно, когда представилась такая возможность, потому что теперь Василий грезил только о том, как он их ласкает, проводит по ним языком, кусает их, и воображал, как Александра стонет от наслаждения, оказавшись в его объятиях.

Василий гнал эти мысли прочь, но они возвращались, не давая ему покоя.

— Не могу понять, ограждают ли тебя ее спутники от еще одной сцены которую может устроить Александра, — заметил Лазарь мимоходом, — или же, наоборот, подстрекают ее не подпускать к себе никого.

Они сидели за ужином в отдельной комнате, которую им отвели по просьбе Василия: по сути дела, это был не более чем скромных размеров альков, выходящий одной стороной в общую комнату, где ужинали остальные спутники.

Василий посмотрел туда, чтобы понять, о чем говорит Лазарь, и заметил, что Никишка с Тимофеем наперебой стараются добиться расположения служанки, а самой кухарке что-то нашептывает их старший брат Федька в другом углу комнаты.

На этой маленькой почтовой станции почти не было прислуги, и обе женщины были уже заняты.

Так продолжалось всю неделю.

Какая бы женщина ни появлялась в поле зрения, казаки немедленно завладевали ее вниманием и временем. Впрочем, Василий был слишком занят своими мыслями, чтобы обращать на это внимание.

— Чем бы они ни занимались, — пробормотал граф, — они делают это не для моего блага.

— Почему бы тебе завтра не проехать вперед до ближайшего городка и там разгуляться как следует, — предложил Лазарь. — Я мог бы составить тебе компанию.

— Блестящая мысль, но я не уверен, что, если я последую твоему совету, там не появится и Александра.

"" К тому же тогда придется оставить ее ночевать в лагере на лоне природы без своей защиты и покровительства, а в конце концов защищать невесту — его долг, хочет он этого или нет.

С отвращением Василий пояснил:

— Или я буду при ней, или она объявится в первом же городишке, который попадется на пути, и устроит там сцену, когда выяснит, что я уединился с какой-нибудь бабенкой, и тогда уж точно отрежет ей уши, как обещала.

Лазарь разразился смехом, но Василий нахмурился, не находя в этом ничего забавного.