Но она, совладев с собой, уставилась на графа в упор негодующим взглядом:

— И что вы собираетесь делать теперь, Петровский, после того как сваляли дурака на глазах у всех?

— Продолжай, продолжай, любовь моя, а я пока поищу какое-нибудь укромное местечко.

Александра уже открыла рот, чтобы ответить ему должным образом, но передумала. Терзай яростно облаивал чалого, а тот нервно переступал с ноги на ногу и приплясывал на месте. Братья Разины, все трое, подскакали сзади, и, чтобы показать, что они здесь не просто так, Никишка схватил поводья Князя Миши.

Они ничего не сказали, по крайней мере пока, но Александра и не хотела их вмешательства — не дай Бог, они пробудят в графе все самое худшее! В конце концов ситуация была опасна только для ее чувств.

— Я жду ответа, — напомнила девушка.

— Отгони собаку, — лаконично сказал Василий.

Будь Александра в ином положении, она бы рассмеялась, но вместо этого ей пришлось солгать:

— Терзай меня не слушает, если считает, что я в опасности.

— У тебя самые вымуштрованные лошади, каких я только видел, и думаешь, я поверю, что ты не выдрессировала свою собаку?

С его стороны это был нечестный ход, потому что для Александры лошади являлись предметом ее радости и гордости, и она поневоле была польщена тем, что граф заметил, как она хорошо их воспитала.

Кроме того, Алин не могла позволить нанести ущерб лошади, даже если она принадлежала Василию, и к тому же ей хотелось побыстрее слезть с его колен. Она окликнула Терзая таким тоном, что пес немедленно понял ее и подчинился.

Лай прекратился. Огромный жеребец тотчас успокоился, и Василий заметил:"

"— А теперь сделай то же самое со своими казаками.

Но Алин считала, что одной уступки более чем достаточно.

— Когда они залают, я это сделаю, — сварливо ответила она.

— Я сделаю вид, что не слышал.

— А я сделаю вид, что не заметила, как ты свихнулся!

Внезапно Алин услышала его смех. Девушка вовсе не собиралась шутить, однако ошибиться не могла — это был самый настоящий смех, граф искренне веселился. Он выронил поводья, и лошадь встала.

— Самое время, — заметила Алин, но, по-видимому, слишком поторопилась.

Василий не дал ей возможности спешиться, а повернулся к Разиным:

— Мы с моей невестой хотим побеседовать — нам надо лучше узнать друг друга.

Поезжайте вперед. Нам не требуется эскорт для нашей беседы.

Разумеется, они не подчинились. С минуту братья смотрели на Василия, потом переключились на Александру, а та была в такой ярости, что, казалось, сейчас зарычит. Василий намеревался добиться еще одной уступки или, что еще хуже, натравить ее на собственных людей. Знал ли он заранее, что она уступит, или отступил бы сам, не добившись желаемого? Но Алин решила не рисковать.