Последняя фраза заставила покраснеть всех троих: никто из них не принял местоимение «он» на счет пса, и то, что все они подумали об одном и том же, а каждый понял, что подумал другой, еще усугубило их смущение. Опустившись На колено, Александра поманила своего любимца, и легкость, с какой тот вырвался из Дашиных рук, показала, насколько слабо она его держала. Зарывшись в густую шерсть пылающим лицом, Александра ледяным голосом сказала:

— Доброй ночи. Петровский, и в дальнейшем, если у вас возникнет желание поговорить со мной, пожалуйста, соблаговолите делать это при людях и в приличное время.

— И не рассчитывайте, Алин… Он с грохотом захлопнул дверь, а Даша, понизив голос, заметила:

— Вам повезло, что вы не видели его лица, когда он это сказал.

Александра подняла голову, быстро оглядела комнату, словно желая убедиться, что он и в самом деле ушел, и спросила:

— А в чем дело?

— Судя по его лицу, он сказал то, что думал.

Глава 14

Если Василий и добился чего-нибудь своим визитом, то лишь одного: вне всяких сомнений, что и Александре сегодня предстоит бессонная ночь. Она продолжала думать о его поцелуе и о тех неожиданных ощущениях, которые он в ней вызвал, о существовании которых она до этой минуты и не подозревала.

Александра бранила себя за то, что стояла, как идиотка, не сопротивляясь и позволив ему делать с ней все, что захочет. Девушка ужасно злилась, хотя прекрасно понимала, что Василий застал ее врасплох, а она была слишком изумлена, чтобы протестовать, и потому это допустила. Александра пообещала себе, что подобное никогда не повторится, и дала слово, что ни за что не позволит графу снова поцеловать себя.

В основном ночь прошла в размышлениях о том, почему Василий ее поцеловал: Алин не верила, что он сделал это лишь для того, чтобы лишить ее сна, хотя и намекнул, что именно такова была его цель.

Боже милостивый, чем бы все это могло закончиться, если бы не Даша?

Александре хотелось бы думать, что взяла бы себя в руки и крикнула братьев Разиных, спавших в соседней комнате, однако она ни в чем не была уверена."

"Впрочем, утром раздраженная и невыспавшаяся, Алин почувствовала, что готова к более решительным действиям. Она не станет поднимать шума, а просто отвесит этому распутному негодяю хорошую затрещину, а потом совершенно ясно скажет, что случится, если он попытается повторить свой набег.

В конце концов надо же поддерживать свой новый образ грубой, невоспитанной, дикой Александры, которая не потерпела бы такого от этого опытного соблазнителя даже, если тот вообразил, что имеет на нее какие-то права.

Разве вчера вечером она не доказала, что может легко справиться с этой задачей? Та скандальная сцена"" была разыграна прекрасно, однако теперь Алин сожалела, что поддалась излишней ярости.