О чем я думал, когда покупал тут квартиру?

– Ты хоть подготовился или снова в облаках витаешь? – криво усмехается Богдан, наблюдая за мной как коршун.

– Дорогой почитаю, – морщусь я, кивая на портфель. – Умного учить, только портить.

И когда самолет отрывается от земли, внимательно вчитываюсь в каждое слово. А дойдя до показаний ответчицы, сжимаю кулак, силясь не заорать на весь салон.

Мне бы сейчас Литвина. Я бы этому уроду врезал! Какого использовать меня втемную?!

– В гостиницу? – спрашивает меня водитель, как только мы садимся в присланную тачку.

– Нет, – отрезаю решительно. – Мне нужно в колонию.

– Лучше завтра, на свежую голову, – морщится водитель. – Вроде вечер уже.

– Да неважно. Пока будем ехать, я договорюсь с начальством… – замечаю небрежно и снова пролистываю документы.

«А мог бы и не заметить?» – усмехаюсь мысленно.

– Вы же по делу Ивановой, – вздыхает водила. – А там у колонии пикеты. Нужно подготовиться.

– Они вооружены? – интересуюсь насмешливо.

– Кто? Пикетчики? Нет, конечно, – машет он руками.

– Тогда чего мне бояться? Едем!"

"Сложив документы в портфель из крокодиловой кожи, задумчиво смотрю на белые поля. До самого горизонта снег. Ничего больше не видать в сумеречном мареве. Прикрываю глаза, стараясь продумать стратегию. Но ничего не клеится, к чертям собачьим! Если бы я поехал до Нового года, то обязательно решил бы вопрос в пользу Литвина. А сейчас мне нужно подумать. Посмотреть в глаза истице и задать главный вопрос.

Но в любом случае я не намерен участвовать в грязных играх Литвина и разлучать ребенка с матерью не позволю…

Тачка медленно тормозит около ворот колонии. И не успеваю я выйти из машины, как ко мне наперерез кидается какая-то толстая баба.

– Ах ты сволочь! Приехал молодую мать засудить?! Дитя у нее отнять?! – кричит она, накидываясь на меня с кулаками. Ухожу от удара и тут же мне на голову обрушивается сзади другой.

Только бы не упасть. Затопчут!

Богдан с водителем уже оттаскивают от меня обезумевшую женщину. И только сейчас я замечаю журналистов с камерой.

Отличная провокация! Даже я до такой не додумался бы.

Тяжелая металлическая калитка открывается, пропуская нас внутрь. Поднимаю глаза на зарешеченное небо. Каждое движение глазных яблок сопровождается дикой болью.

Хорошо меня приложили, нечего сказать!

Чуть прикрыв глаза наблюдаю, как передо мной открываются двери. Показываю дотошному лейтенанту адвокатскую ксиву и не слушая причитаний Богдана, решительно прохожу в камеру для допросов.

Маленькую худенькую девушку приводят почти сразу же. Садится напротив. Смотрит вызывающе.

– Я вам ничего не скажу!

Вздергивает подбородок.

– У меня только один вопрос, – внимательно вглядываюсь в печальное личико.