— Я слабая женщина и я прошу пощады.

Она указывает на холодильник.

— Я вообще пришла за тирамису. Не могу спать, когда такая вкуснятина в холодильнике.

— А я подумал, тебе без меня не спится.

— И это тоже, — она тут же кивает, но смеется еще сильнее. — Хочешь, я поделюсь? Тирамису лучше секса, честное слово.

Я говорил, что она кажется беззаботной?

Она сейчас как солнце, яркое и согревающее. И она стала такой, пока была рядом. Я видел ее напряженной и запуганной, когда мы впервые встретились в номере. Она держалась из последних сил и пыталась сохранить самообладание, а в глазах горела женская паника.

Еще чуть и в слезы или сразу в обморок. Рядом с ней было страшно дышать, любой выдох мог спровоцировать.

А теперь…

Теперь от нее не оторвать глаз.

— Я пас, — я качаю головой. — Мне уже пора ехать.

— Опять? Ты же только…

Вместо объяснений я подхожу вплотную и целую ее на прощание. Меня не только прорезает насквозь рядом с ней, но и становится сложнее врать.

Гадство…

Надо ехать, пока еще соображаю.

Я резковато разворачиваюсь и прямой наводкой спускаюсь на парковку. Водитель отвозит меня на первую точку, где приходится поменять машину.

Я ныряю в другой салон и встречаюсь глазами со смуглым парнем в черной кожанке. Не помню его имя, но знаю, что он человек Самсонова.

— Я не буду разговаривать с тобой, — бросаю ему, забираясь внутрь. — Только с твоим боссом.

— Никаких проблем, — он нагло скалится. — Я тут, чтобы убедиться, что фокусов не будет.

— Всё, как мы договорились. Встреча без лишней охраны.

Охрана, конечно, будет. И оружие тоже. Но на таких встречах действительно не бывает “фокусов”, это вопрос репутации. Мы с Самсоновым не виделись много лет, и мы оба дали слово, что сегодня случится только разговор.

Повоевать мы всегда успеем.

— Самсонов уже в бешенстве, да? Он понял, о какой девушке я говорил?

Хватает одного взгляда в сторону Самсонова, чтобы сделать стопроцентный вывод. Я приезжаю на точку после него и стоит вступить в пустой ресторан, который сегодня закрыт на спецобслуживание, как я слышу злой выдох. А на его лице враждебная печать. Он сидит за круглым столом, широко расставив ноги и бросив ладони на скатерть, за его спиной маятся два охранника, а официант расставляет бокалы.

— Пошел вон! — Самсонов взрывается и резко отмахивается. — Тут никто не голоден, недоумок!

Охранник оживает и хватает официанта за шкирку, чтобы вернуть того обратно на кухню. Я же отсылаю свою охрану к двери и подхожу к столу.

— Здравствуй, — я останавливаюсь и жду, когда Самсонов поднимется. — Ты заметно постарел с нашей последней встречи.

Я протягиваю ладонь, хотя вижу, что старик с радостью лишил бы меня всех пальцев. Он и правда заметно сдал. Неужели, проблемы со здоровьем? Или слишком много выпивки и женщин.